Шлейф сандала - Анна Лерн
— М-м-м… это было бы честно, — я не могла с этим не согласиться. Когда есть двое, всегда найдется в чем уступить или же оставаться одной. Но я ведь еще не знала, что князь потребует! Мое сердце замерло в ожидании его условий.
— Я вполне готов смириться с твоей бурной деятельностью, но только если она никак не повлияет на рождение наших детей, — выдал Давид, в который раз ослепляя меня белозубой улыбкой. — Я очень хочу детей, душа моя. Как можно скорее.
— Это все? — такого я точно не ожидала. Вернее, я ожидала намного больше, а не только требований родить еще одного «султана» с ястребиным профилем.
— Ах, нет… есть еще кое-что, — князь перестал улыбаться, заставив меня напряженно замолчать. — Ты никогда не должна спорить со мной в присутствии других людей, а тем более бить меня…
— Очень смешно! — я шутливо толкнула его в бок. — А наедине, значит, бить тебя можно?
— Ты можешь попробовать, например, в супружеской спальне, — князь игриво подвигал бровями. — На это я соглашусь.
Мы хохотали, прижавшись друг к другу, но, естественно, я понимала, что, выйдя замуж за Давида, мне все равно придется с чем-то попрощаться. Например, с работой в парикмахерской, но я и так собиралась отойти от дел, посвятив себя исключительно парфюмерии. Так что мне не придется в чем-то особо уступать. А рождение ребенка — не уступка. Это счастье, которого я жаждала не меньше князя. Но прежде чем все произойдет, мне нужно выдать подругу замуж, обучить новых парикмахеров и разобраться с именем. С последним вообще все было слишком сложно, потому что изначально много поставлено на карту.
Глава 98
После ужина у Алпатовых, я пребывала в чудесном настроении. Роман Данилович обнадежил меня по поводу изготовления духов. Он был уверен, что Госсовет одобрит поданное прошение, и мне уже стоило думать, как будет выглядеть план производства. Ведь его тоже придется предоставить министерству. Первое, что я сделаю: поеду на фабрику, чтобы осмотреть помещение.
Уже дома, сидя перед зеркалом, я размышляла над предстоящими приятными хлопотами. Но вдруг моя рука с расческой замерла. Как можно умудриться позабыть самое главное?! Об этом нужно было подумать заранее! Прошение подано на имя Елены Волковой. И теперь, если я захочу стать Ольгой Черкасовой, меня ждут проблемы. История с именем спутала все планы!
С этим необходимо разобраться как можно скорее, иначе все покатится, будто снежный ком, увеличиваясь от собственного движения. Завтра же поеду к графу и посоветуюсь с ним.
— Барышня, банька готова! — в комнату заглянула Акулинка. — Селиван спрашивает: несть туда Наталью Стафеевну?
— Скажи ему, что я позову, — сказала я, выходя в коридор. — Приготовь полотенца, простыни и халаты. И сама с нами собирайся.
— Я мигом, Елена Федоровна! — девушка помчалась выполнять мое распоряжение, а я пошла к Наташе.
— Ну что, готовы к парилке да с веничком? — весело спросила я, на что она с радостью закивала.
— Конечно! Я уже и позабыть успела, каково это! Врачи мне много чего запрещали.
— Сейчас мы это исправим. Спать будете, как младенец после бани. Это я вам обещаю!
Парную Селиван подготовил как надо. Он даже застелил полки хвойными лапами. Нагреваясь, они станут выделять в воздух эфирные масла, способствующие очищению пор. В углу стояло ведро с травяным отваром, которым нужно поливать раскаленные камни. А еще у нас были разные веники, собранные и связанные заботливой рукой мужчины.
Соорудив на головах что-то наподобие чалмы из полотенец, мы с Акулинкой осторожно перенесли Наташу в парную. Аккуратно положили на хвойную подстилку, и девушка испуганно ойкнула.
— Ничего страшного, — успокоила я ее. — Тело через несколько минут привыкнет. Это очень полезно.
С собой я принесла сосновое масло, которое капнула в жестяной ковш с водой и поставила его на каменку. Через несколько минут помещение наполнилось хвойным лесным ароматом.
Нагнав пар несколько раз, я «подогнала» его к Наташе, а потом прошлась по ней березовыми вениками. От шеи до пяток крест — накрест, особое внимание уделяя ногам ниже колен. Наташа весело взвизгнула, а потом засмеялась.
— В бане парок и ладит, и гладит! — Акулинка радостно потерла ладоши, предвкушая удовольствие. — А моя матушка всегда говаривала: «Помылся в бане — как сто пудов с себя снял!».
После веников я взбила в шайке мыльную пену, а затем лыковой мочалкой энергично растерла лежащую Наташу. Окатив ее теплой чистой водой, мы завернули девушку в простынь и отнесли пить горячий отвар, в котором соединили чабрец, липу, душицу, ромашку, мяту и смородину.
— Ну а теперь наша очередь! — я подтолкнула Акулинку к парной. — Пошли-ка я тебя «отлуплю» хорошенько!
— Дык и я в долгу не останусь! — задорно воскликнула та. — Веник всех генералов перебил и царю спуску не дал!
* * *
На следующий день после обеда я отправилась к графу. Мне не терпелось обсудить с ним свои переживания по поводу фамилии.
Загорский очень обрадовался при виде меня. Но я сразу заметила: его что-то тревожит. Неужели что-то случилось?
Предчувствие никогда не обманывало меня.
— Дорогая, у меня для тебя есть не очень приятная новость. У твоей мачехи намедни случился удар, и она отдала Богу душу, — граф усадил меня возле себя и обнял за плечи. — Милая, я понимаю, что ничего хорошего ты от нее не видела, что эта женщина причинила тебе много горя.… Но кому-то ведь нужно позаботиться о похоронах. Николай в тюрьме, а других родственников у нее нет. Мы не можем оставаться в стороне… Придется что-то решать с фамилией, Оленька…
Обалдеть… вот так новость… Нет, я, конечно, шла сюда с намерением решать проблему, но это было слишком неожиданно!
— Откуда вы узнали? — растерянно спросила я. — О ее смерти?
— Мария Петровна, когда об аресте Николая узнала, ей дурно стало. Она упала и ударилась головой о печь. Слуги к соседям бросились за помощью, те письмо нашли… — ответил Загорский. — Они в тюрьму посыльного отправили, чтобы известили Николая о смерти матери. А уж оттуда и мне донесли.
— И что же делать? — я
