Шлейф сандала - Анна Лерн

— Мое решение окончательно! — князь резко поднялся и стал мерить комнату широким шагами. — Значит, вас возмутило, что Елена ответила вам грубостью на грубость? Это так?

— Она могла просто объяснить ситуацию, а не говорить ужасные вещи! — Кэто не собиралась признавать свою неправоту. — Почему я вообще должна оправдываться перед тобой за какую-то цирюльницу?!

— Потому что я хочу просить руки у Елены Федоровны Волковой, — непререкаемым тоном произнес Давид. — И очень надеюсь, что она не откажет мне, после того, как вы обидели ее!

— Что?! — Кэто схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть. — Нет! Это невозможно! Парикмахерша не станет княгиней!

— Кто запретит мне жениться на любимой женщине? — немигающий взгляд князя был просто испепеляющим. — Вы, бэбиа?

— Отец никогда не поддержит этого решения! — Хатуна схватила внука за руки, умоляюще заглядывая в глаза. — Опомнись, прошу тебя! Не делай глупостей!

— Я сделаю глупость, если потеряю Елену, — князь стряхнул ее руки. — Вы либо примите ее, либо всегда можете удалиться в любое имение Эристави. А отец, я думаю, поймет меня.

Давид покинул гостиную, оставив женщин в полном смятении. Его упрямое выражение лица говорило о том, что настроен он был решительно.

Глава 97

Когда я вернулась в парикмахерскую, там уже разворачивалась «индийская мелодрама». Артемий еле сдерживал слезы, обнимая брата, а тот, в свою очередь, пустил скупую слезу. Сразу было видно, что мужчина испытывает радость оттого, что его, наконец, нашли, а не от внезапного возвращения памяти. Жизнь на улице не самое лучшее, что может случиться с человеком. Зато Минодора не сдерживала эмоций. Она рыдала вовсю, громко сморкаясь в платок своего жениха. Гормоны делали свое дело. Чем вся эта история закончится, оставалось только догадываться. Но во что превратилась бы наша жизнь, если бы не надежда на лучшее?

Когда все страсти улеглись, я попросила Селивана, чтобы он растопил баню. Арсения нужно было отмыть и привести в порядок.

— И что вы собираетесь делать? — спросила я подругу, когда мужчины ушли мыться.

— Пока не знаю, но Арсений будет жить в моем доме. Определю его в комнатах для слуг, а потом, когда мы с Артемием обвенчаемся, переселю в лучшие покои, — ответила Минодора. — Чтобы меньше разговоров было.

— Что портниха по поводу платья говорит? Когда готово будет? Венчание уже через неделю, — мне очень хотелось отдать Дору замуж. Она заслуживала женского счастья, как никто другой. Но самое главное, чтобы ничего не помешало двум любящим сердцам обрести друг друга, как муж и жена.

— Завтра к обеду на последнюю примерку, — счастливо улыбнулась подруга. — Мне даже не верится, что я невестой стала!

— Ты мне так и не рассказала, что матушка твоя и брат? Как новость о твоей свадьбе приняли? — я вспомнила, что Минодора сегодня ездила к родным. — Если ты не осталась, значит, все плохо. Угадала?

— Это их дело. Ежели хочется Борису и матушке так жить, я им помехой не стану. У меня скоро своя семья будет, — вполне по-взрослому сказала подруга. — Насильно мил не будешь. Только как бы матушке плакать не пришлось.

Этой ночью Арсений переночевал в моем доме, а утром переехал к Минодоре. Я внимательно наблюдала за мужчиной, пытаясь понять, что творится у него в голове. Может память вернулась к нему после встречи с братом, и он тщательно это скрывает? Но нет, взгляд Арсения оставался чистым, любопытным, с едва заметным оттенком страха.

На утренней гимнастике с Натальей, я предупредила ее, что мы вечером отправимся в баню. В комплексе с остальными процедурами именно баня поможет вернуть мышцам тонус. Наташа ни от чего не отказывалась и с благодарностью принимала все, что я предлагала. После завтрака Селиван вынес ее на свежий воздух. К моей пациентке присоединилась Машутка, и они читали сказки, укутавшись теплым пледом.

Я собиралась в парикмахерскую, когда в мою комнату заглянула Прасковья.

— Елена Федоровна, я туточки вот что подумала… У нас в деревне слабых телом да ногами лечили метелками камыша. Две жмени метелок заливали кипящей водой, а потом обкладывали ими руки да ноги. Скрепляли повязками и тепло укутывали. Опосля, когда метелки остынут, растирали болящего так сильно, чтобы кожа горела. Попробуйте, авось и Наталье Стафеевне поможет.

От такой, казалось бы, примитивной помощи я не собиралась отмахиваться. Все-таки народные рецепты собирались веками и зачастую имели огромную пользу. Осталось только отправить кого-то из слуг за камышовыми метелками.

К обеду приехал Давид. Он открыл дверь в парикмахерскую и взглядом попросил меня выйти. Я уже догадывалась, с чем он прибыл. Вчерашняя история продолжалась, и мне было интересно, в какую сторону она повернет.

Мы уединились на соседской усадьбе, где можно было спокойно поговорить без лишних глаз. Сев на скамейку, я приготовилась выслушать не особо приятные вещи. Но у меня имелись достаточно резкие ответы на все претензии. Вот только мой воинственный запал моментально испарился, стоило князю заговорить.

— Я приехал извиниться за поведение своих родственниц. То, что они устроили, просто непозволительно.

— Тебе не стоит извиняться. Ты здесь совершенно ни при чем, — ответила я, чувствуя некоторое облегчение.

— Именно я и виноват в случившемся. Мне нужно было изначально озвучить свое отношение к тебе, предупредить родных о том, что ты моя, и этого ничто уже не изменит, — его голос звучал глухо, а брови были нахмурены. — Но я обещаю, что больше ничего подобного не произойдет.

— Что ты сказал им? — я изумленно посмотрела на князя. — Неужели…

— Я сказал, что собираюсь жениться на тебе, — Давид обнял меня и прикоснулся губами к виску. — Скажи, что ты решила со своим именем? Я ведь должен знать, кому делать предложение. Ольге Черкасовой или Елене Волковой?

— Для тебя это имеет значение?

Я не могла ответить на этот вопрос. Потому что сама еще не знала как поступить.

— Нет. Я с радостью женюсь как на дочери генерал-майора, так и на парикмахерше по кличке Стриж, — тихо засмеялся князь.

— Я не смогу оставить все, что для меня важно. Сидеть в четырех стенах не по мне, — я сжала пальцы, понимая, что разговор коснулся самого главного. Ответ князя сыграет решающую роль в наших отношениях. — У меня много планов, Давид. И я хочу все их реализовать. Если я откажусь от них, то это будет предательство по отношению к себе самой.

— Ты знаешь, могу тебе сказать лишь одно: люди, предавшие свои мечты, становятся пустыми. Я полюбил тебя именно такой: дерзкой, вспыльчивой, немного странной, целеустремленной, не боящейся трудностей, — князь говорил спокойно,