Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Вэйрин Эль-Шао, я тебя сама запру в башне и там и оставлю! Как ты посмел так подставиться!

Слёзы высохли. Я не покажу никому своих слёз. Сознание смутно отмечало, что мы в какой-то зале с высокими сводами. Белоснежная лепнина на потолке. Фреска богини — девушки в светлом персиковом одеянии, за чьей спиной восходит солнце.

Пахло травами.

Кто-то схватил меня за вторую руку — и сознание обрело чёткость.

Мать Вэйрина. Красота этой женщины как будто потрескалась, потускнела. Губы побелели, посерела кожа, осунулось лицо. И только взгляд был прежний — цепкий, ясный, волевой.

Я ожидала многого. Но не того, что она бросится ко мне и крепко сожмет мои ладони в своих.

— Он выживет. — Отчаянное. Уверенное.

Госпожа Минно-Шао верила в своего сына так же истово, как в то, что за закатом следует рассвет.

Я застыла на миг. Застряла в коридоре, обитом мягкими тканевыми обоями лазурно-зелёного цвета с рисунками лодки в камышах.

— Что произошло? — Мой голос звучал ломко, звонко. Я должна была знать.

— Нианзу… тварь, — будущая свекровь в выражениях не стеснялась ни в коей мере, — пусть сожрут его душу снежные гули! Принц Нианзу, — сжались тонкие пальцы, побелела нежная кожа, — напал на Вэйрина во время посещения сыном Башни заклинателей. Одного из заклинателей подчинили магией разума, а Нианзу взял с собой магов… Все заклинатели оказались заперты в башне, обычные стражи не успели прийти на помощь. Его телохранителя тяжело ранили…

Сердце заныло с новой силой. Я до крови укусила себя за щёку изнутри.

— И Вэйрин сам едва не погиб. Сейчас он в тяжёлом состоянии. Но лучшие целители…

— Нианзу мёртв, как и его приспешники…

С тихим звоном рванула, в кровь раздирая сердце, ещё одна ниточка из каната нашей связи.

Может, это было невежливо. Вероятно, мне это ещё припомнят — потом, когда эта женщина придёт в себя и поймёт, перед кем продемонстрировала свою слабость.

Но сейчас я просто отодвинула её плечом — и бросилась туда, где уже скрылся фэйчи.

Здесь не пахло тленом и смертью — лисица к запахам была чувствительна. Но лежал тяжёлый аромат если не обречённости, но тревоги.

Одноместная палата. Видимо, Дэйлун лежал в другой.

Знакомый мне целитель Йонгши и ещё двое немолодых мужчин в светло-зелёных мантиях. Все столпились около постели. Сердце бешено забилось, сошло с ума. В глазах потемнело. Весь мир снова выцвел — и только тёмная макушка фэйчи и ворчание Смолли, который успел спрятаться у меня на поясе, немного скрашивали происходящее.

Шаг. Ещё шаг.

Я ожидала увидеть всё, что угодно. Я готовила себя к самому худшему. Сложно не готовить, когда только что побывала мечтой таксидермиста — изнутри на себя ощутила все прелести работы шкуродеров.

Серебряная ртуть чужих глаз переливалась ярко, затапливала всё вокруг. Белые тугие повязки, покрытые десятками талисманов, обхватывали всю левую половину торса. На лице длинная царапина.

Взгляд метнулся ниже. Что там на ногах — неясно. Одеяло мешает разглядеть.

Я бросилась к нему.

— Убью. Сама, — выдохнула, — я тебя люблю, Вэйрин Эль-Шао, змей паршивый!

Наши пальцы соединились. Боль исчезла. Связь вспыхнула ярче тысячи солнц.

— Она назвала Его Высочество, да благословит Мать Рассвета его долгой жизнью, "пар…" — не могу произнести! — Возмутился кто-то вдалеке.

Я залезла на постель, сбросив быстро сапоги, и прижалась к здоровому боку мага. Серебристая макушка легла мне на колени. Вэйрин Эль-Шао поморщился — и прижмурился, как довольный кот. На умирающего он походил сейчас не слишком.

Впрочем, об этом я не думала. Как и о том, что шубку я бросить на пол успела, а вот переодеваться из уличного было не во что и некогда. Но… Так ли это было важно? Если целители меня с криком не выволокли прочь — значит, Вэйрину я не наврежу.

Не знаю, сколько длилось это безумие, но я совершенно точно услышала в какой-то момент сквозь звон в ушах и шипение нажейго едва слышное:

— Убьёшь, но только после нашей брачной ночи, невеста моя. На меньшее я не согласен.

Вэйрин болезненно морщился, но его лицо налилось красками, посвежело. Серебристые волосы сильно отросли с начала нашего знакомства — и теперь рассыпались по моим коленям мягким шёлком. Вертикальный змеиный зрачок пульсировал. Я ощущала его. Змея. Его благодарность и животную ярость по отношению к противнику. Его желание изменить всё. Его сожаление, что напугал. Меня.

Человеческая же часть разума просто наслаждалась моими прикосновениями и пылала довольством. Самодовольством.

Не змей, а индюк какой-то!

Сосулькин сугроб, я наговорила глупостей, мне с ними и жить теперь. Это такие пустяки по сравнению с тем, что он жив. Он пришёл в себя. Он здесь, со мной.

Пальцы путались в волосах.

— Снова меня спасла. Тьма, был бы я немного моложе, наверное, смертельно бы оскорбился, — голос Эль-Шао был тихим, с лёгкими хрипами. Он говорил с некоторым усилием, но почти не выглядел измученным.

Только капля пота стекла по виску. Сжались бессильно пальцы в кулак. Он не любил беспомощность. Его раздражало, что я была свидетелем его состояния, что видела его таким.

— Ты же не обижаешься на руку, Вэйрин Эль-Шао? — Меня потряхивало. — И не споришь со своей ногой, правда?

Мне достался заинтересованный взгляд.

— Вот и лежи тихонечко, и делай так, будь милостив, чтобы поскорее встать на ноги. Я часть тебя. Ты часть меня. Ты взрослый, сильный, умный маг, а я всего лишь лисица на первой ступени. То, что именно я тебе могу помочь и влияю каким-то чудом на твоё самочувствие — радуйся! — Я дёрнула прядь длинных волос. — потому что будь это иначе — вполне вероятно, тебя бы уже хоронили. Надеюсь, что твоё безразмерное эго сможет все это немного потерпеть.

Голос сорвался. Я испугалась за него. Как же я испугалась…

Вэйрин прижмурился. Изломалась линия рта. Показались кончики клыков. Я не сразу поняла, что он хочет сделать, а когда поняла — было уже поздно. Он с усилием приподнял руку — но не дотянулся до моего лица — опустил на плечо, легонько сжав. Погладил сквозь плотную ткань.

— Ты спасла мне жизнь снова. Который раз. Не каждый мужчина будет рад оказаться слабым в глазах своей женщины, — различила я хриплый шёпот.

— Каждая женщина будет рада, если её мужчина будет живым и здоровым, — перебила я его, — и в моих глазах ты никогда не был и не будешь слабым, Вэйрин Эль-Шао!

Подняла голову —