Красавец и чудовищ...ная ведьма - Татьяна Антоник

Зато я избавилась от Дарона, от его семьи не пришла никакая весточка, а Аннабелла, высказав, какая я недальновидная, отказалась от связи со мной. Я знала, что сердце доброй женщины дрогнет, в ней говорила обида, а Ирис, и подавно, не прекратит связь. Ирис пока была жеманной, кокетливой девочкой, восторженно взирающей на открытый для нее мир. Ей было занятнее со мной, чем с властолюбивой и почтенной, читай скучной, матерью.

— Девочки, хватит ссориться, — поднял с полу наш ежедневник молодой взломщик. — Через полчаса нас навестит новая клиентка.

— Кто? — повернулась к Кристоферу Маргарита.

— Кто? — повернулась и я, преступно забывшая, кому мы пообещали помощь.

Паренек нервно икнул.

— Гвендолин Спрокетт. Ей двадцать лет, у нее помолвка с неким Барнаби Уилкоустом.

Мы действительно успокоились. Мы могли скандалить друг с другом до драки, но перед клиентами всегда выказывали полное единение.

Гвендолин вошла в наш дом, устроилась на кушетке и... заплакала. На этот случай были заготовлены салфетки.

— Что у вас? — сидела с блокнотом я.

— Меня заставили... Меня принудили, — выла леди Спрокетт.

Девчонке минуло двадцать три года. В глазах общества она равнялась старой деве. Но она, как и многие до нее, не мечтала выйти замуж за выбранного избранника.

А учитывая активы семьи Спрокетт. Девушка к нам пришла «заряженная».

— У вас подписан брачный договор, — нудела я, — с неким Барнаби Уилкоустом. Он ученый, у него исключительный дар в алхимии.

— Верно, — хныкала Гвен, — но он такой скучный.

Она вновь залилась слезами, но салфетками дело не обошлось. В ход пошла моя блузка и мое беспристрастное плечо.

— Он хороший малый, очень образованный, все рассуждают о том, как мне повезло. Но ему плевать на женитьбу, а я не хочу выходить замуж за того, кому плевать. Он меня не любит.

— А вас кто-то любит? — похлопала ее по спине.

Судя по новым рыданиям, другой поклонника у Гвен имелся.

— Я не хочу жить с мужем, у которого одна работа, — шмыгала она носом. — Я хочу страсти и искренности. Пусть он будет беднее.

— Договор вручен жениху? — деловито интересовалась я, черкая заметки в блокноте через ее плечо.

— Да, — рыдала леди Спрокетт.

— У жениха есть старшие родственники?

— Да, — всхлипнула она. — Но он все важное хранит в своей лаборатории. Он туда его положи, я знаю. Его матушка туда не ходит.

О, это обнадеживало. Выходило, что перспективный паренек договор сохранил на месте работы. Ночью в тех кварталах не так много охраны. Ученые не держат внутри своих кабинетов ценные вещи, которыми надеются поживиться разбойники. Вещи на самом деле ценные, но необразованным ворам сложно понять о значении разных устройств, артефактов. Эти предметы и взорваться могут в неумелых руках. Проще слоняться на улочках, где проживают аристократы.

Я отстранилась от девушки, подавая новую салфетку.

— Утрите слезы, дорогая. Вы не выйдете замуж.

— Не выйду?

— Нет, когда-нибудь обязательно, но не в ближайшее время. С вашей помолвкой мы разберемся, — обнадежила ее.

— Правда? Вы поможете мне?

К нам присоединилась Маргарита.

— Не бесплатно, разумеется, — ревностно вставила подруга.

— Конечно, — вспомнила Гвендолин, вытаскивая кошелек. Глаза Мэгги алчно загорелись. Но не зря девица относилась к богатому роду. Она жадно прижала деньги к себе и прищурилась. — Здесь задаток, ровно половина. — А вторую половину вы получите, когда я заберу договор. В какой день мне подойти?

— Завтра утром навестите нас.

Друзья опешили и переглянулись. Посчитали, что я чересчур поспешила обещать ей скорое выполнение задания. Я же полагала, что мне и Кристофер с его талантами взломщика не понадобится. Что я, со своим даром со скучным ученым не справлюсь?

Поздно вечером, надев на себя темный плащ и пренебрегая перчатками, я приехала на указанный Гвендолин адрес.

На город уже опустились сумерки, и я буквально сливалась с серыми стенами промышленного квартала. В отличие от торговых площадей, где звуки, говор и ржание лошадей не прекращалось никогда, у ученых стояла мертвая, призрачная тишина.

Мне нужно было попасть в высокое здание с пятью этажами. На первом этаже была редакция какого-то журнала, на втором сидели поверенные, помогающие ученым с патентами, но я искала последний. В окнах под крышей мерцали блики свечей. Я догадывалась, что столкнусь с Барнаби. Увлеченные своим делом, призванием, люди всегда забывают про сон. Взять меня, к примеру...

Озираясь по сторонам, чтобы не привлечь к себе внимание блюстителей закона, я тихо толкнула дверь. Она, естественно для мечтателей, не естественно для нормальных людей, была не заперта.

Меня пробрал озноб, едва я вломилась. Совсем не привыкла находиться в полной безмятежности. В моей голове покой равен смерти.

Глаза постепенно привыкли к темноте, а свечи я предусмотрительно не зажигала. Хотела предстать жениху в обличье призрака, чтобы потом, жалуясь на меня властям, он нес какую-то пургу.

Странно, но мне показалось, что на этаже издания словно ураган прошелся. Были свалены станки, газеты валялись на полу.

С другой стороны, я как-то бывала в редакции женского журнала, там обстановка была похожей, и работниц печатного труда бардак не смущал. Видимо, все писаки — жуткие неряхи.

Взметнувшись по лестнице до верха, я громко распахнула створку с возгласом: «А вот и я, трепещите»!

И...

Не произошло ничего.

Потому что ничего и никого не было. Лишь у окон и у стола догорали огарки свечей.

Я в чем-то ошиблась?

Проверила еще раз адрес, выглянула на улицу из окна и пересчитала дома. Нет, я точно пришла в нужное место.

Обернувшись, побила себя по голове. Очень хотелось ругнуться, но зачем тратить свой шикарный матерный запас, если тебя никто не слышит. Я выступаю исключительно на публике.

Складывалось впечатление, что ураган прошелся и по рабочему кабинету Барнаби. Часть его документов со всякими магическими формулами валялась на ковре, по ним красочным пятном разлилось недопитый и холодный кофе.

Мои извилины принялись скрипеть, делая различные предположения. Барнаби похитили? Или Барнаби сбежал? Почему нет? Его брак устраивала матушка. Иногда и покладистые мужчины удивляют. От моей подруги, когда я еще не опозорилась в обществе, как-то ушел супруг. Обычно лежал на диване, а тут что-то нашло на него.

В любом случае я сообразила, что драпать отсюда придется побыстрее. Стукнула кулаком по сейфу, произнесла заклинание, которому обучил Крис, и подхватив все, что там находилось, бросила в заплечный мешок.

Все, пора сваливать. Меня не должно волновать, что приключилось с ученым. Но как же интересно, умираю от любопытства.

Впрочем, разум и чувство самосохранения победили. Подбежав к распахнутой двери, я сделала