Твои валентинки - Анастасия Стер
– Не уверена, что в моем сердце много любви или огня. Легче быть Снежной королевой.
Особенно когда видишь, как твой любимый отец, главный мужчина твоей жизни, падает замертво.
– Думаю, просто нужно встретить того, кто принесет тебе огонь, Винни, – отзывается Итан, остановившись.
– Зачем? – шепчу я, встречаясь с пытливым и внимательным взглядом темно-карих глаз.
– Чтобы согреться, – чуть слышно отвечает Итан.
В воздухе повисает звенящая тишина. Я слышу грохот своего сердца, вижу, как снежинки ложатся на темную челку Итана. На мои щеки. На его ресницы.
Рука Итана взмывает в воздух, но ее намерение мне узнать не суждено. Браслет на запястье вибрирует, внимание Итана тут же переключается на него.
– Клауд кого-то погнал, – сообщает он. – Надеюсь, это белка, а не чей-то чихуахуа… – обреченно добавляет Итан. – Клауд! Клауд! Ко мне, мальчик!
В ответ из дальних кустов доносится восторженное «бау-у!», и большая белая туча вылетает на дорожку. Угостив пса лакомством и стряхнув с морды комки снега, Итан возвращается ко мне. Уже сам берет мою руку и возвращает ее себе под локоть. Я смиряюсь со своей участью и больше не сопротивляюсь. Ни ему, ни его вопросам.
– Твой любимый аромат?
– Духов?
– Нет, вообще. Какой запах заставляет тебя почувствовать счастье?
Я иду, глядя перед собой, пытаясь вспомнить хоть что-то.
– Я не люблю кофе. Мне отвратителен вкус. Но его запах, который вдруг доносится из пустоты… дарит ощущение дома и безопасности. Когда рано утром просыпаешься не от будильника, а от шкварчания кофемашины и терпкого, настойчивого аромата папиной первой за утро чашки эспрессо.
Потом эта чашка упадет на пол и с тихим одиноким звоном разлетится на осколки, как и вся моя жизнь. Однажды рано утром.
Боль и обида стискивают сердце так сильно, что я не могу нормально дышать. Знакомое оцепенение пробегает по нервам.
– Ты это специально, да? – отстраненно спрашиваю я Итана. – Травишь мне душу?
Меня будто окатывает ледяной водой с головы до ног. Выдергиваю руку и разворачиваюсь в сторону выхода из парка.
– Уинифред, о чем ты? Что не так, скажи мне?!
– Задаешь нужные вопросы, чтобы списать мое поведение на травму после гибели папы и выставить себя суперпсихологом? Гребаный садист.
Я почти перехожу на бег. Итан не пойдет за мной, у него Клауд носится по сугробам.
– Прости, я не хотел! Уинифред! Постой! – Итан с легкостью обгоняет меня и преграждает дорогу. – Я не знал! Я ничего не гуглил! Просто хотел понять, почему из тебя сочится такая печаль!
– Сочится? Я что, гнилая груша?!
– Уинифред!
– Да! Папа умер! Сварил себе кофе и умер! У меня на глазах, у меня на руках! – мой голос срывается на крик. Я последний раз кричала разве что во сне. А теперь этот крик острым лезвием режет ватную тишину Гайд-парка. – Под моими пальцами его сердце стукнулось в последний раз. И у меня нет никаких гарантий ни на что в этом мире. У меня еще двое близких. Я больше не хочу никого пускать в свое сердце, потому что не могу потерять кого-то еще! Понял ты?! Человек с улицы, который пытается лечить того, кто об этом не просит!
Совсем обалдев, я толкаю Итана в грудь. Раз, второй. Громила стоит, не покачнувшись.
– Я этого не переживу, ясно? Сердце закрыто. Заморожено. Эту правду ты хотел? Получи! Мне пора домой. Увидимся в субботу!
Пихаю его снова и разворачиваюсь, чтобы уйти, но Итан ловит мои варежки и толкает меня к себе на грудь.
– Да ни хрена! – рявкает он. – Я тебя обидел. Извини.
– Мне все равно, незнакомец.
– Нет. Послушай меня, – его голос снова смягчается. – Все кончено, Уинифред, но нужно идти своей дорогой и проживать данную тебе жизнь, – Итан легонько поддевает мой подбородок, вынуждая посмотреть себе в глаза. – Рисковать и пускать людей в свое сердце, чтобы оно стучало и радовалось. Чтобы в момент отчаяния был тот, кто снова и снова будет разжигать огонь и не даст твоему сердцу потухнуть. В этом и есть смысл. В путешествии, а не в пункте «б».
Итан отрицает предпоследний пункт в списке «приемлемого парня»: ненавязчивость.
Он смотрит на меня, а его большой палец поглаживает мой подбородок. Кажется, мы оба молчим уже несколько минут. Я – осознавая услышанное, он… не знаю почему. Учитывая, что его рот довольно часто открывается, когда об этом не просят.
– Не убегай, – шепчет он. – Посмотри, какой красивый снегопад.
Правда. Снег повалил еще сильней. Задул ветер, и теперь снежинки кружатся в сложных танцах, перелетая с ветки на ветку. Небо кутается в облака, и под их тяжестью становится темнее. Итан цепляет набегавшегося Клауда на поводок, и мы вместе бредем сквозь метель к другому выходу из парка.
– Твоя любимая книга? – неожиданно спрашиваю я.
– «Тайная история» Донны Тартт.
Я присвистываю. Итан тихо смеется.
– Ожидала чего-то банального, типа комиксов или Диккенса из школьной программы?
– Если ожидала бы, не стала спрашивать. Почему она?
– Потому что она помогла мне остановиться. Я обожал регби, и мне позарез нужно было пробиться в сборную. Я номер второй, хукер, меня травмировали чаще всего, но я возвращался на поле снова и снова. Мне было все равно, я хотел играть. И у меня круто получалось. А потом второй номер бостонской команды, против которой мы играли на юношеском чемпионате, сломал мне четыре ребра и выбил из игры на полгода. Когда я вернулся на поле, вышел из схватки. Сам. Буквально. Выпрямился и отошел. Что-то во мне замкнуло. Я испугался боли. Впервые за годы любимой игры я понял, что наигрался. У меня началась настоящая депрессия. Между баром и библиотекой я выбрал второе. И вот мне в руки попала «Тайная история». У нее очень много смыслов и подтекста. Но я понял ее так: слепое обожание может привести к страшным последствиям. И нужно уметь вовремя остановиться. Найти в себе на это силы. Проигрыш тоже может спасти жизнь.
– Ты не проиграл. Ты еще можешь вернуться, – тихо говорю я, не зная, как выразить благодарность за ответное откровение.
– Знаю. Я дал себе год. Половина прошла.
– И довольно успешно. «Мерсер» выглядит потрясающе.
Итан отмахивается.
За его рассказом мы сворачиваем на Гросвенор-Плейс и тормозим у бара «Библиотечные мыши». Итан многозначительно ухмыляется.
– Какое совпадение. Замерзла? Нос у тебя красный, Винни. Зайдем погреться? И я провожу тебя домой, обещаю.
– А как же Клауд?
– Все нормально, он с нами, я знаю хозяина, – заверяет Итан. – Ты чего?
