Твои валентинки - Анастасия Стер
Надежный.
Забавный.
Заботливый.
В голове сам складывается список «неприемлемого парня». Неприемлемого, потому что именно такой человек заставляет меня чувствовать. Пробуждаться от спячки. Мне это не нужно. Хорошо, что завтра все закончится.
С самого утра «Мандарин Ориентал» стоит на ушах. Только лишенный всех органов чувств не догадался бы, что сегодня за праздник. Пирожные в виде сердец, песни о любви в холле, портье в костюме Купидона, готовый пронзить любого своей поролоновой стрелой, валентинки, подсунутые под каждую дверь, и огромная корзина эустом, которую доставляют в наш номер к полудню.
Мои любимые цветы. Кружевные белоснежные лепестки у цветочков-колокольчиков похожи на охапки снежинок, укрывших зеленую траву. Вивиан пищит от восторга, ища в цветах валентинку. Мама отставляет свою огромную кружку чая с лимоном и присоединяется к сестре. Мое сердце стучит в ногах от странных желаний и догадок. Подойдя к своим любимым женщинам, заглядываю в корзину и среди белоснежных эустом нахожу единственную розовую. Осторожно подцепив стебель с хрустящими листьями, я тяну ее из корзины и следом извлекаю валентинку, привязанную лентой.
– «Omnia vincit amor, et nos cedamus amori», – с придыханием читает подоспевшая Вивиан. – «Уинифред от Итана»!!! А-а-а-а-а!!! А-а-а-а-а! Мамочки-и-и-и!
Таким образом Вивиан делает меня глухой на одно ухо в восемнадцать. Она пускается в дикую пляску с лентой от валентинки, а я присаживаюсь на спинку дивана, не доверяя ногам, и смотрю на надпись от руки. Его руки.
– «Любовь побеждает все, и мы любви покоримся», – тихо говорит мама, обнимая меня за плечи. – Вергилий.
– Твой коллега? – интересуется ошалевшая от эмоций Вивиан. Кто-то явно успел навернуть коробку шоколадных конфет перед завтраком, и теперь сахар ударил в голову.
– Боже, Виви, не позорься! – смеется мама и подсаживается ко мне. – Солнышко, что с тобой? Валентинка не от того человека? – мама ласково гладит меня по волосам и заправляет прядку за ухо.
– От того самого! У кого-то скоро будет настоящий па-арень! Лю-лю-лю! – Вивиан сходит с ума.
– Не будет, что за вздор, – дрожащим голосом отвечаю я, сжимая стебель своей розовой эустомы. – Я не могу себе это позволить!
– Милая, почему? – взволнованно спрашивает мама, и я, тихо застонав, заглядываю ей в глаза. Такие же серо-зеленые, только видевшие больше лет.
– Потому что я нужна тебе и папиной компании. Потому что я не хочу больше чувствовать боль потери.
– Моя дорогая! Спустя целых два года ты смогла мне это сказать. А нужно-то было встретить того, кто заставит твое сердце биться, – мама всхлипывает и прижимает меня к своей груди. От ее пижамы пахнет миндальным кремом и домом. Любовью. – Я справлюсь с папиной компанией сама. Ты мой ребеночек, и больше всего я хочу для тебя счастья и любви. Чтобы ты снова смеялась. Давала волю чувствам. Если Итан – тот самый, скорее открой ему свое сердце! Моя милая, да ты просто светишься последние дни! Взгляни на себя, ты таешь. Этот парень принес в твое сердце весну. Любить не страшно! Совсем нет. Любовь дарит нам самые яркие в жизни эмоции. Без нее была бы полнейшая темнота.
– Но ты потеряла свою любовь! – вскрикиваю я.
– Не потеряла, – мама слегка отстраняется, и одинокая слезинка скатывается по ее щеке. – Вы с Виви – продолжение моей любви. А значит, она будет жить вечно.
Вивиан в слезах забирается к маме на колени, на которых не помещается, и утыкается лицом ей в шею. Обнимая обеих, мама баюкает в своих руках не только нас, но и воспоминания о папе.
– С сегодняшнего вечера больше не приходи на мероприятия компании, если только сама не захочешь, Винни. Тебе нужна своя жизнь. Мамочка взрослая и справится со всем сама.
– А я говорила! – рыдает Вивиан.
– Хочешь, отдохни и сегодня?
– Нет! – рявкаю я, заставляя смеяться их обеих.
Мне нужно попрощаться.
За сопливыми мелодрамами, любезно включаемыми Вивиан, коробками конфет и пирожными в форме сердечек время до вечера пролетает незаметно. Ехать никуда не нужно, праздник устраивается в банкетном зале нашего отеля, так что я тяну с переодеванием до последнего.
Вивиан, которую не берут с собой из-за возраста, ускакала на вечеринку к подружкам, мама, облаченная в потрясающее черное платье-футляр, уже внизу, командует организаторами, а я стою перед зеркалом в спальне, в последний раз окидывая себя взглядом.
На мне – красное платье, которое я купила в день знакомства с Итаном. Купила для вечера с Маркусом. Сдержанное, уравновешенное. Соответствующее случаю. Я собрала волосы в пучок и сделала спокойный макияж. По-деловому. Как нужно.
Беру клатч. Взгляд в сотый раз возвращается к корзине эустом, мирно колеблющихся от моих метаний. Пора идти.
– Да к черту.
Рывком тяну молнию вниз и выпрыгиваю из платья. В одном белье марширую в спальню Вивиан и распахиваю дверцы ее бездонного шкафа. То, что мне нужно, нахожу почти сразу. Множество слоев нежно-розового фатина, расшитого маленькими полевыми цветами с зелеными стеблями, взмывают в воздух и перекочевывают ко мне. Быстро, чтобы не передумать, я влезаю в платье и с облегчением вздыхаю, когда молния на атласном корсете застегивается до конца. Расправляю юбки длиной чуть ниже колен и завязываю фатиновые ленты в бантики на плечах. Распускаю волосы и вправляю розовую эустому в новую прическу. Меняю туфли на босоножки и добавляю на скулы хайлайтер.
В этот момент происходят одновременно две вещи: стучат в дверь, и я решаю переодеться обратно.
Бегу открывать, ожидая увидеть посыльного с очередной партией валентинок для Вивиан, но…
– Итан.
У меня сердце чуть не останавливается. До чего же великолепен этот парень. Таким нужно на законодательном уровне запретить надевать смокинги. Черная ткань обтягивает широченные плечи и крепкую фигуру. Белоснежная рубашка подчеркивает загар. Темные волосы аккуратно уложены.
Но больше всего в этом «неприемлемом» парне меня поражает то, как он смотрит на меня. Его взгляд, потрясенный, буквально ошарашенный, проходится по моему телу с такой внимательностью, что я ощущаю его, словно нежное прикосновение. Когда Итан достигает моего лица, в карих глазах читается искреннее восхищение. Он прижимает руку к сердцу и ничего не может сказать.
– Дай мне пару минут, я переоденусь! – нарушаю я затянувшееся молчание.
– Нет! Нет, прошу, не нужно! – вскрикивает Итан, выходя из ступора. Он ловит меня за руку и осторожно тянет на себя через порог номера, подальше от спальни с красным платьем на полу. – Ты так красива, что я чуть не утратил способность разговаривать. Твоя мама послала за тобой.
Все, что я могу сейчас, – это смотреть на свою ладонь в его
