Твои валентинки - Анастасия Стер
– Вивиан!
Сестра довольно хихикает, поощряемая улыбкой Итана. Ох… как же он хорош собой. Есть что-то хулиганское в его шапке, сдвинутой на затылок, и расстегнутой коричневой дубленке. Думаю, это последняя коллекция Boss.
Прислонившись к дверному косяку, Итан обводит меня взглядом карих глаз, не пряча радости и интереса.
– Приветствую, леди! Готова?
– Нет.
– Чудесно! Идем скорее!
Стоит мне приблизиться, Итан хватает меня под локоть и увлекает за собой к лифтам под счастливое хихиканье Вивиан.
– Полегче! Мы не договаривались на физический контакт! – ворчу я, оказавшись в кабине. – Личные границы! Отойди на шаг.
– Прости, – сопит Итан, пятясь.
Когда с тихим писком двери разъезжаются в стороны, я уже готова отказаться. Эта прогулка – пустая трата времени, которого у меня нет. Я не могу спускать заветные часы на бесцельное шатание по зимнему парку, мне нужно учиться.
– Итан, – вступаю я, но он не дает договорить, нырнув вбок к стойке портье.
Озадаченно провожаю его взглядом, чтобы увидеть большое и пушистое белое облако с торчащими ушами и парой блестящих черных бусинок-глаз. Облако поднимается и, перебирая передними лапами, словно в игре на рояле, счастливо улыбается. До этого момента я даже не подозревала, что собаки умеют улыбаться. Пес издает низкое вибрирующее «бау-у!» и бодает Итана в колено, неустанно махая хвостом. Портье передает ему поводок, Итан проверяет карабин на кожаном ошейнике пса и гордо шествует ко мне. Когда пес тычется мне носом в ладонь, понимаю, что дороги назад нет.
– Винни, познакомься, это Клауд[38]! Клауд, это Винни.
Я даже его не исправляю. Опускаюсь на корточки перед псом, который ластится ко мне, как к своей хозяйке. С самого детства я мечтала о собаке, но у Вивиан аллергия на шерсть, так что я и не заикалась.
– Клауд! – притормаживает пса Итан, когда тот лезет ко мне целоваться. – В очередь, приятель!
Я смеюсь из-за шершавого языка, который проходится по моей щеке, и не сразу реагирую на реплику Итана.
– Шутка! Шутка, – примирительно вскидывает он свободную руку в ответ на мой грозный взгляд.
– Ты хорошо откормил этого шпица, – замечаю я, когда мы выходим на улицу под снегопад.
– Ух ты! Она еще и шутить умеет, Клауд! – смеется Итан, а пес издает на сей раз громкое счастливое «бау-у!». – Это самоедская собака. Любитель холода и снега. Я взял его в качестве запасного аэродрома вообще-то. Предполагалось, что все внимание будет уделено мне.
– Зачем? – интересуюсь я. – Можно подумать, тебе мало внимания достается, Итан-регбист.
– У-у-у, меня гуглили, приятно.
– Нужно же было понять, о чем с тобой разговаривать, – пожимаю плечами я.
– Неужели о регби? Мамочки, я не готовился!
Ну это просто невозможно. Чувство, что я иду гулять с огромным ребенком. Не сдержавшись, я фыркаю и закатываю глаза.
– Уинифред Леклер, дочь Саманты Леклер, ты что, только что фыркнула?! – вскрикивает Итан. – Вот это прогресс! Часа не прошло! Что же будет дальше?
Оставляю этот эмоциональный всплеск без ответа. Завидев парк, Клауд целенаправленно следует к нему и тянет поводок так сильно, что я едва поспеваю за длинными ногами Итана. Заметив, что я отстаю, он оборачивается, молча предлагая мне руку. Помедлив и отстав еще на пять шагов, я все же цепляюсь за него.
– Гляди, совсем не страшно, леди, – улыбается Итан.
Сейчас примерно полдень, в парке практически нет людей. Белоснежные нетронутые дорожки, еще не расчищенные от снега, огромные пушистые шапки сугробов. Тишина такая, словно ваты в уши затолкали. Ни единого дуновения ветра. А снег все падает и падает, медленно, заботливо укрывая землю, возможно, в самый последний раз. Черные голые ветки словно оделись в белые перчатки на каждый-каждый пальчик. Невинная непорочная чистота природы завораживает и наполняет сердце спокойствием, которого оно не чувствовало давным-давно.
Это настоящая сказка уходящей зимы. Отпустив руку Итана, я медленно обхожу вокруг своей оси, и снежинки кружатся вокруг моей белой шубы, словно нити на мантии Снежной королевы. Я смотрю на белые-белые кроны спящих дубов, а когда опускаю голову, понимаю, что Итан смотрит на меня. Без улыбки. Без нервозности из-за моей остановки. Он просто смотрит. И от этого взгляда мое сердце обволакивает неведомое прежде тепло.
Я чувствую себя пробудившейся ото сна. Ведь я почти не видела эту зиму. И прошлую тоже. Вбираю полные легкие чистого морозного воздуха и прикрываю глаза. На веки тут же опускаются пушинки, обжигая льдом.
– Бау-у!
Я вздрагиваю и опускаю голову. Нетерпеливо переступая с лапы на лапу, Клауд тянет руку застывшего на месте Итана.
– Извини, дружище, – очнувшись, улыбается тот и отстегивает поводок. Издав еще одно, победное, «бау-у!», Клауд прыгает в сугроб. Снежные хлопья взмывают высоко в воздух, пока белоснежная собака вспахивает белоснежное поле.
– Готова идти? – тихо спрашивает Итан.
Киваю.
Бежать больше не нужно, но я вижу, как отодвигается его локоть. И я снова беру Итана под руку.
– Расскажешь о себе? – предлагает он. – Прости, я не погуглил. Пожелал первоисточник.
Вздыхаю. Вот за что не люблю свидания. За неизбежность анкетирования. У меня есть выученный тезисный ответ на этот вопрос, так что я вдыхаю поглубже, чтобы выпалить его и закрыть эту тему.
– Меня зовут Уинифред Амалия Леклер. Мне восемнадцать лет, родилась в графстве Йорк, но с детства живу в Лондоне. Любимый цвет – baby pink, напиток – ледяное просекко, любимые цветы – эустомы. Готовлюсь к поступлению в бизнес-школу Оксфорда, чтобы…
– Эй, эй, леди, притормози, – смеется Итан, сбивая меня с мысли. Я рассерженно сдвигаю брови. Что за неуважение? – Я же не замена Маркусу, у нас сделка. Ты попрощаешься со мной уже в субботу. Я здесь, чтобы ты вытащила кол из задницы, помнишь? И немного побыла собой. Расслабься, – он мягко похлопывает меня по варежке в снежинках. – Расскажи, какую собаку ты хотела бы завести?
– Как ты узнал, что…
– Увидев Клауда, ты согласилась быть Винни.
Виновата. Что ж. Придется играть в эту игру.
– Сиба-ину. Я всегда хотела сиба-ину.
– Что? У них же характер маленьких сучек! – смеется Итан. – Ты видела эти недовольные моськи? А как они показывают клыки и скалятся, когда бесятся?
– Похоже на меня, – выдаю я.
Итан довольно улыбается.
– Им для счастья нужен только один хозяин. Второй всегда запасной.
– Что ж, наверное, я тоже буду однолюбом, – вырывается у меня. Но я тут же прикусываю губу, ругая себя за излишнюю откровенность. Перебор.
– Это прекрасно, – тихо отвечает Итан. Он идет, склонив ко мне голову, чтобы как-то нивелировать разницу в росте. Настоящий атлант, который не расправляет плечи, чтобы я не чувствовала себя от
