Подарок судьбы - Любовь Александровна Хилинская
Я кивнула, смущаясь. Этот вопрос беспокоил больше всего, потому как к концу беременности проблема со стулом обозначилась очень остро, и я банально боялась обделаться прямо в руки врачу. Поэтому переживала, сделают ли мне клизму.
Уже после всех необходимых процедур и набранных анализов, осмотренная врачом, оформившись и переодевшись в необъятных размеров рубашку с разрезом от горла до пупка, я оказалась в предродовой палате, где кроме меня никого не было. Но в коридоре слышались крики из родильных залов, видимо, кто-то уже был в активной фазе родов.
— Сейчас включу лампу, потом приду подключу КТГ (аппарат кардиотокографии — замеряют частоту и силу схваток и состояние плода — прим. авт), а чуть попозже Дмитрий Иванович придет и посмотрит, какое открытие у вас, да потом в родзал пойдем, — пояснила мне акушерка, нажимая кнопку на специальной лампе, от которой тут же на потолке появились разноцветные круги, как в мультфильме про домовенка Кузю, когда он демонстрировал Наташе сундучок сказок. — Ложитесь вот сюда, отдыхайте.
Я легла, глядя, как светлеет на улице, слушая просыпающихся птиц и успокаивая себя. Рука моя лежала на животе, слушая пинки малыша, а на душе все равно застыла тревога.
Не удержавшись, я написала смс Дане, сообщив, что рожаю. Вдруг все ж он не бросил меня, вдруг он на вахте, как и говорил, и мое сообщение дойдет до него сегодня. Он узнает, что стал отцом.
Вскоре вернулась акушерка, подключив аппарат КТГ, и я ощутила первую слабенькую схватку. Потом еще одну и еще.
Около трех часов я провела в предродовой палате, стараясь сдерживаться от криков в моменты наиболее острых ощущений, когда живот будто обдавало кипятком, и как мантру повторяла, что все будет хорошо. Старалась дышать, как учили нас на курсах, чтобы как можно больше кислорода поступало ребенку, не зажималась, приседала на корточки и ходила между схватками туда-сюда.
Наконец, дверь предродовой отъехала в сторону, впуская высокого симпатичного мужчину с усталыми глазами серо-стального цвета, который улыбнулся, увидев, как я продыхиваю схватку.
— Коллега! — голос его приятным тембром ласкал мой слух. — Ну что, готовы к осмотру? Пойдемте на кресло, поглядим, как там у нас дела.
Я проковыляла за ним в соседнее помещение, где он, пошарив рукой в перчатках в моих недрах, сказал акушерке переводить меня в родзал.
— Открытие четыре сантиметра, если необходимо, пригласим анестезиолога, чтобы он обезболил ваши роды, — внимательно глядя мне в глаза, сообщил врач. — Или вы не хотите?
В этот момент меня вновь накрыла схватка, и доктор положил вторую руку на голый живот, первой оставаясь внутри меня.
— Хорошо идет, — удовлетворенно кивнул он, а я разжала зубы, выпуская закушенную губу. — Можно и поставить, я думаю, эпидуралку, отдохнете немного, а к вечеру родим. Кого ждете?
Глава 6
Часы до вечера растянулись в бесконечность. Я и не представляла, через какую боль приходится пройти женщинам, чтобы обрести счастье материнства. И не понимала, почему есть те, кто решается на второго и последующих детей. Это просто героини!
Боль сковывала в тиски мое тело, и я даже не понимала, сколько времени проходит между схватками, мне казалось, что они просто бесконечные, следуют одна за одной, едва давая мне выдохнуть. Но Дмитрий Иванович, оставшийся после ночного дежурства в день, приходил ко мне в палату, осматривал и удовлетворенно кивал.
— Все идет отлично, Даша, скоро малыш появится на свет, — говорил он мне спокойным голосом. — Головка уже совсем близко. Богатырь будет, я уже вижу светлую макушку.
Эта фраза подбодрила меня, но следующие минуты снова казались бесконечностью.
Я лежала на большой кровати, вновь подключённая к аппарату КТГ, жмурилась и дышала в трубочку, которую мне выдала акушерка Женечка, улыбчивая девушка, которой никак нельзя было дать больше двадцати лет. Жгучая брюнетка со смуглой кожей, бровями-дугами, естественная сочная красота которой даже сейчас заставляла меня завидовать такому природному богатству.
— Даша, скоро пойдем рожать, — сказала она мне, осмотрев в очередной раз без врача. — Уже прям вот-вот. Сейчас переоденемся в чистую рубашку и на кресло. Тужиться не надо сейчас, слушай меня, ладно?
Это было сложно. Переждав очередную схватку и освободившись от ремней и датчиков аппарата КТГ, я поднялась на ноги, ощущая в них дрожь, разделась догола, смущаясь немного наготы, продышалась в очередной схватке, скрючившей тело в дугу, а затем повернулась, стараясь выпрямиться.
Санитарка помогла мне переодеться в стерильную рубашку, и я заковыляла к кровати Рахманова (спец кровать для удобного положения во время родов — прим. авт), уже готовой к моим родам, опираясь на ее сухую теплую руку.
Дмитрий Иванович появился внезапно — дверь отъехала в сторону, и он вошел, стремительный, высокий, в маске, натянутой до самых глаз. Его темно-серый костюм оттенял великолепный цвет глаз, и я даже в какой-то момент влюбилась в него на пару секунд, но очередная схватка заставила меня замереть и задышать часто-часто, так как очень хотелось согнуться и тужиться, выталкивая сына на свет.
— Давайте, помогу, — мужчина подхватил меня, и я даже не поняла, как оказалась на родильной кровати, успев только ухватиться руками за поручни.
Женя встала передо мной, одетая в стерильный халат и перчатки.
— У меня здесь масло, Даша, оно облегчает прохождение малыша по родовым путям, — пояснила она, показывая мне бутылочку. — Ты же не против?
Помотав головой, я опять быстро и часто задышала, с надеждой глядя на нее, когда ж можно будет тужиться. Врач встал сбоку от меня и придавил колено к груди, положив одну руку поверх живота и слушая начало потуги.
— Давай, Даша, пошла! — подбодрил он меня и подтолкнул рукой под спину, помогая согнуться к животу. — Три раза потужилась и выдыхай! Умница!
Это было сложно. Это было невероятно трудно. Колоссальная работа мышц и всего организма в целом. Я не знаю, какую нагрузку испытывают женщины во время родов, но она явно превышает все допустимые нормы. Сквозь непреодолимое желание тужиться я слушала команды врача и акушерки, но в последний момент была уже не в силах на них реагировать и буквально вытолкнула сына наружу, откинувшись бессильно на спину, но затем подняла голову, когда теплый и шевелящийся комок фиолетового цвета шлепнули мне на живот.
— Господи! — слезы покатились из моих глаз. — Господи, какой же ты красивый!
Сын смешно разевал ротик, обводя мутными глазками окружающий мир. Он быстро розовел, и я крепко держала его, пока Дмитрий Иванович помогал сделать первый глоток моего молозива самому важному мужчине в моей жизни.
Это было невероятное счастье. Эйфория.
