Подарок судьбы - Любовь Александровна Хилинская
Послед родился вообще практически незаметно для меня, и дальнейший осмотр и все манипуляции я отмечала будто краем сознания, глядя, как пришедший врач-неонатолог обрабатывает моего малыша, замеряя ему рост и вес, проводя все необходимые и важные процедуры для нового человека нашего мира. Три килограмма семьсот восемьдесят грамм и пятьдесят четыре сантиметра счастья.
— Дарья, ты молодец, — Дмитрий Иванович, стянув перчатки после осмотра, взглянул мне в глаза. — Хорошо себя вела, слушалась, у тебя нет ни единого разрыва, несмотря на вес мужчины. Думаю, годика через два-три можно еще к нам в гости за вторым ребенком.
Засмущавшись, я покраснела и отвела глаза, а врач по-доброму усмехнулся и оставил меня на попечение акушерки.
Меня положили в горизонтальное положение, я смогла повернуться набок и ждала, пока Ванюшку — имя пришло только что и невероятно подходило мальчику — положат мне под бочок.
— Ты самый красивый на Земле, — прошептала я ему, целуя в лобик и поглаживая нежные и все еще влажные волосики золотистого цвета. — Я тебя очень люблю.
Молозива было совсем мало, буквально пара капель, но малышу хватило, и он сонно прикрыл глазки, убаюканный моим голосом и теплом, не выпуская сосок изо рта.
Ощущение эйфории и блаженства не отпускало меня. Мне хотелось кричать на весь мир, что я счастлива. Что я мама. Нет, не так. МАМА! Я — МАМА! Жаль, что Данька не может увидеть сейчас сына, потому что в нем все его черты — изгиб бровей, форма губ, ушей, и даже крохотные пальчики на ручках, которые я успела разглядеть, пока не запеленали — все похоже на отца. Его маленькая копия.
Мы провели в родильном зале два часа. Потом меня еще раз осмотрели и сказали, что переводят в послеродовое отделение. Был уже поздний вечер, зажглись фонари, моя кровать оказалась как раз у окна, и я смотрела в него, думая, кому первому сообщить о рождении малыша — маме или Дане.
Решившись, я сделала фото Ванюшки, нахмурившего свои бровки во сне, и отправила в мессенджере контакту «Мама».
«Поздравляю, сегодня ты стала бабушкой», — подписала я, а следом отправила это же фото новоиспеченному отцу. Две синих галочки в обоих чатах свидетельствовали о прочтении. Оба абонента оказались в сети.
Глава 7
Сердце сделало кульбит, а затем забилось сильнее, кровь прилила к лицу, и я замерла, ожидая ответа хоть от кого-то из абонентов. Но оба молчали. Может, это ошибка, и телефон меня обманывает, а на самом деле никто не прочел? Но нет, даже после перезагрузки галочки горели синим. Прочитано. Писать ли что-то еще? Или нет… Разум подсказывал мне, что не стоит. Маме я, конечно, еще позвоню, не получив ответа, а вот Даниилу точно нет. Если он не посчитает нужным хоть как-то дать о себе знать после известия о сыне, значит, наш путь закончен. Это просто не мой человек. Он не заслуживает вообще толики моего внимания, поступая как последний гад!
Ванюшка хныкнул негромко, и я подскочила, издавая шипящий звук, который сам собою будто сорвался с губ. Склонившись над колыбелью, я покатала ее туда-сюда, глядя, как сыночек чмокает губками. Есть хочет. Грудь мгновенно закололо, и я поморщилась — кормления оказались крайне болезненными, маленький ротик умел присосаться так сильно, что казалось, вцепляется несуществующими зубами. Но я все вытерплю. И приливы молока до озноба, и боль, и все остальное, что уготовила мне судьба.
Нас было четверо в палате мам и столько же деток, и мы по очереди всю ночь вскакивали то к одному плачущему новорожденному, то к другому, ходя, словно тени, меж кроватей, укачивая деток. Как оказалось, проспать невозможно, когда вопит ребенок, этот звук лучше всякого будильника впивается в мозг, несмотря на усталость.
Утром я первым делом проверила телефон. Мама просто молчала, а контакт Дани перестал демонстрировать мне его фото. Это означало только одно — он внес меня в черный список. Великолепно! Замечательный поступок зрелого мужчины. Именно так и надо поступать, когда хочешь показаться ответственным и способным отвечать за свои действия и слова. Особенно, когда тебе сообщают, что ты стал отцом.
Какие мне еще нужны доказательства? Никаких.
После завтрака, когда малыши сладко сопели в кроватках, я вышла в коридор и набрала мамин номер. Он сразу отозвался короткими гудками. Потом еще раз и еще. И это тоже означало только одно — я либо в черном списке, либо, что более вероятно, у нее стоит запрет на незнакомые номера. И как мне дозвониться, я не знала.
Мир просто опрокинулся, ведь послезавтра нас с Ваней выпишут, и я просто останусь на улице. Куда мне идти?
Закусив губу, я смотрела на улицу, где как раз было видно выписку новорожденного малыша, которого встречали с шарами и цветами. Толпа людей радостно приветствовала мамочку, ростовая кукла в виде Китти махала рукой и посылала воздушные поцелуи, а смущенный мужчина, державший в руках завернутого в розовые пеленки младенца, улыбался на камеру.
Они были словно откуда-то из другого мира. Большая семья. И я. Совершенно одна на всем белом свете. Вернее, теперь я не одна, теперь я ответственна за нового человека. И только от меня зависит то, какой будет его судьба. Вырастет он простым человеком или нет, будет ли ученым или простым рабочим. Может, ему уготовано совершить какое-то открытие?
Но сейчас я не думала, каким он станет, меня заботило то, где мы будем жить и как. Денег осталось чуть больше десяти тысяч, этого не хватит даже на комнату в общежитии. Да и куда меня пустят с ребенком? Даже если мне выплатят, сколько там положено, за рождение, я на эти деньги не смогу ничего.
И вновь в голове прозвучал голос тети Вали, советующей оставить сына в роддоме.
Тряхнув головой, словно собака, я отогнала мысль подальше. Мама должна ответить! Она прочитала сообщение. Может, она занята? Может, на работе? Я буду ждать до завтра. И позвоню снова. Или напишу.
Соседка по палате позвала меня, когда Ванюшка проснулся, и я вернулась, взяв сына на руки, переодела его в чистое, запеленала, как смогла, и легла, отвернувшись спиной, поглаживая кряхтящего во время еды младенца по бархатной щечке. Как я могу отказаться от него? Он же весь мой мир. И я его. У него никого нет,
