Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

уже! – язвит Фари, и я понимаю, что он на меня намекает. А еще я понимаю, что это и правда из-за меня. Это я виновата, я сказала Мамаю, где будет сегодня сделка. На месте Брандо легко мог оказаться Савелий Романович. Боже.

– Кто-то напал на вас?

– Напали… Суки! Так и знал, надо было самому туда пойти!

– Савва, тебя бы там завалили. Они тебя и ждали, знали координаты, все, блядь, знали!

– Ай… больно! Пиздец, жжет… – кашляет Брандо, я вижу, как Крутой меняет его полотенце, первое уже все пропиталось кровью. Его белые манжеты рубашки все запачкались, но Крутой не боится крови, в отличие от меня.

– Терпи. Держи тут, крепче. Все нормально.

– Твари, они же ему легкое прострелили, – мрачно заключает Фари. Он зол, он очень любит брата, хотя они все тут друг за друга. Все, кто в Прайде, под защитой, и я тоже. Теоретически.

– Где док? Боже, мужики, я сдохну сейчас!

– Успокойся, Саня, ерунда там. Едет! – Крутой поднимается и вытирает кровь с рук о свой пиджак, который бросает на пол. Я впервые вижу его таким взбешенным. Его глаза горят, как у льва, в таком состоянии он очень опасен. – Блядь, Фари, еще раз: вас пасли или что? Кто сдал? КТО СДАЛ?! – кричит Крутой, а Фари только усмехается. Он подходит ко мне и наставляет пистолет. На меня.

– Это она сдала.

От шока я даже пошевелиться не могу. Стою и смотрю на это дуло револьвера, которое мне прямо в голову направлено.

Глава 33

– Я не сдавала…

Не узнаю свой голос. Страх сковывает все тело. Я одна, а их много, и все смотрят на меня.

– Хватит врать, сука!

– А-а-ай!

Фари подходит и хватает меня за волосы. Дуло его пистолета упирается мне в висок. Больно, я едва удерживаю равновесие, а после Савелий Романович буквально закрывает меня собой.

– Охуел? Ствол убери, Фари!

– Блядь, Савва, глаза открой, это она сдала! Она!

– Пусти ее!

Сама не понимаю, как начинаю плакать, прячусь за спиной Крутого, пока раздраженный Фари, кажется, хочет открутить мне голову.

– Я ничего не сдавала!

– Успокойся, брат.

– Успокойся?! Тебе самому не смешно, что ты городишь? Приди в себя, Савва, эта девка нас погубит!

– Хорош. Не надо, Фари. Даша с нами.

– Хах, а ты от нее поплыл конкретно, братик! Савва, слушай меня внимательно, я тебе не враг: ты Киру слил, а вместо нее пригрел на груди змею. Или тебе нравится, когда баба на шее сидит?

Фари толкает Крутого в грудь, а после они начинают драться, и это так страшно. Как звери дикие, Савелий Романович замахивается и ударяет Фари по лицу с такой силой, что тот падает и переворачивает стол, но быстро поднимается и бросает в Крутого со всей дури бутылку виски.

Савелий Романович ловит эту бутылку и бросает в ответ, Фари едва уворачивается. Они сцепляются, дерутся кулаками так жестко, как будто взбесившиеся звери.

Кто-то орет, трещит битое стекло, а я реву, дрожа от ужаса.

– Не надо… прошу, прекратите…

Мой голос никто не слушает, и я только вижу, как Крутой и Фари упали на пол, а после Соловей вмешался. Наконец-то хоть кто-то это прекратил. Он буквально оттащил Крутого от Фари, у которого к этому моменту уже было все лицо в крови.

– Блядь, вы совсем уже озверели?! Успокойтесь! Бригада врачей приехала. Брандо лучше помогите.

Заходят врачи, Фари поднимается и убирает кровь с разбитой губы, опаляет меня гневным взглядом, тогда как Савелий Романович платком вытирает руки и бросает его на пол.

– Я ничего не сделала. Ничего, – лепечу, но меня никто не слушает. Крутой берет меня за руку и просто выводит из клуба. Мельком только вижу, как Соловей и Фари помогают переместить Брандо на носилки.

Ночь на дворе, мигалки скорой горят, а я сижу в машине Крутого и вижу сбитые костяшки его рук, которыми он до хруста сжимает руль. Машина резко срывается с места, и едем мы точно не в сторону моего общежития.

– Куда мы? – спрашиваю, а он молчит, набирает скорость. Под колесами хрустит снег, и мне становится страшно. А вдруг Крутой поверил Фари? Он же его друг.

– Что происходит, куда вы меня везете?!

– Я, кажется, велел тебе валить домой!

– У меня отопление отключили, и я хотела помочь. Вам больно?

– Не трогай меня! – рычит, не дает коснуться своей разбитой руки, и я затыкаюсь. Крутой просто взбешен, и еще он очень зол. На меня.

Кажется, я сильно попала, и я понятия не имею, что теперь будет.

***

Мы едем минут тридцать по ночной трассе. Сначала я вижу мерцание огоньков города, а после заканчиваются и они. Крутой завозит меня в какой-то поселок, и теперь мы уже едем по более узкой трассе. Кое-где собаки воют, частные дома вокруг, которые уже тоже заканчиваются.

Я стараюсь быть спокойной, хотя это дается мне сложно. Я едва не попалась, это из-за меня Брандо ранили, а могли выстрелить и в Савелия Романовича.

Фари абсолютно прав, это я крыса, я сдала, вот только поверил ли Крутой другу? Или все же мне… я пока не знаю, но и признаваться в содеянном не спешу. Тогда весь план рухнет, а я еще не успела вывезти Алису в безопасное место, я ничего не успела. Ну и мне тупо страшно уже признаваться, видя, как они реагируют на один только намек того, что кто-то может стать предателем в Прайде. Они убивают за такое, я уже отлично это понимаю.

Чувствую себя марионеткой, для которой каждый шаг неверный. Алису не брошу, отказаться от работы на Мамая не могу, но и признаться любимому в том, что я предаю его, тоже уже не способна.

Какая же я слабая. Кажется, еще никогда в жизни я себя так отвратительно не ощущала. Мне противно от себя самой, я теперь вижу, что даже банальная передача адреса сделки приводит к последствиям. Брандо уже это ощутил на себе, и это абсолютно точно моя вина.

– Выходи.

Савелий Романович припарковался у каких-то высоченных ворот, и нет, это не частный дом. Скорее какой-то большой коттедж с вывеской.

Спросить не решаюсь, молча выбираюсь из машины и тупо иду за Крутым. Он знает это место, уверенно следует к входу.

Это нечто вроде элитной базы отдыха “для своих”, потому что Савелия Романовича здесь встречают как родного. Меня тоже, но никаких вопросов не задают.

Спустя еще десять минут мы уже в