Препод под прикрытием - Ульяна Николаевна Романова
Я вздохнула, посмотрела в окно и…
Решение пришло раньше, чем мозг успел его подумать!
Я схватила с печки плед, выскочила на улицу, подошла к кентавру, который умудрился снять куртку и даже свитер и остался как кентавр, собственно, без верха.
Накинула на него плед и рявкнула:
— Ты зиму с летом перепутал? Оглянись — ноябрь на улице!
Дамир застыл с молотком в руке и восхищенно округлил глаза, а потом тем же тоном выдал:
— Быстро в дом и оделась! Куда по снегу в тапках выперлась?
— Не смей на меня орать! — почему-то обиделась я.
И покраснела до корней волос. Даже дыхание сбилось. И так стыдно стало, что я на пятках развернулась и бегом направилась под иллюзорно безопасные стены теплого дома.
Влетела в кухню, схватила нож и продолжила измываться над несчастной картошкой. Дура! Боже мой, он же теперь поймет, что мне нравится, и…
Что «и», я не додумала.
Как-то незаметно из комнаты исчезли мои подруги, зато явился нарушитель моего душевного спокойствия.
Кутаясь в тот самый злосчастный плед, он стоял на пороге и с такой теплотой во взгляде смотрел на меня, что все умные и не очень мысли из головы вылетели.
Я отвела взгляд, не зная, куда себя деть. Хоть под ковер залазь и там прячься.
— Варенька, а ты от чего больше злишься: что я под прикрытием работал или что пропал на полтора месяца? — вкрадчиво начал он.
— Я не злюсь, — буркнула я.
— Я тебе писал, — напомнил он, — а ты меня заблокировала.
— Тогда я злилась из-за того, что ты меня не предупредил, что меня будут красть, — призналась я. — Если бы я знала, то не испугалась бы так, была бы готова… И не говори, что ты не знал, я знаю, что такие операции готовятся заранее, вы же сразу приехали, значит, следили… И ты…
— И я должен был приехать к тебе в больницу сразу, согласен, виноват, исправлюсь.
— Не должен, — вяло парировала я.
— Должен, — отрезал Дамир, — Я надеялся поймать их раньше, предотвратить ваше похищение. Пугать тебя не хотел. Хотел, чтобы ты не боялась и спокойно жила свою жизнь. Интересовалась кентаврами, трупными пятнами и пытками, а не думала о реальном положении вещей. А потом уехал, чтобы помочь другим девчонкам, которым повезло меньше, вернуться и тоже жить свою безопасную жизнь. Приказ такой был, — очень мягко, окутывая меня своим голосом, говорил Дамир.
— Ты с самого начала знал, что выберут меня? — в лоб спросила я.
— Нет, сначала ты меня просто заинтересовала как соседа, в тот день я еще не знал, что ты станешь моей студенткой. А потом как-то завертелось так, что думал я бо́льшую часть времени о тебе, а не о работе. Когда в кустах француза поймал — догадался, что следили за тобой.
— Так ты поэтому был всегда где-то рядом? Потому что за мной следили? Поймать хотел?
— Для «поймать» были другие люди, Варенька. Тебя это беспокоит, да? Думаешь, что я с тобой был как с объектом? И сейчас гадаешь, почему я здесь? Ошибаешься, малышка, понравилась ты мне, я тебе это сегодня уже говорил, но повторение — мать учения, — он грациозно подбирался все ближе.
Шаг за шагом, как огромный черный кот-ниндзя. Неслышно и смертоносно для моей нервной системы и женской гордости.
Я так и стояла лицом к окну, а Дамир подошел со спины и осторожно притянул меня к своей груди, запирая в объятиях. Уткнулся носом в висок и застыл.
А мне… Мне в тот момент впервые за полтора месяца стало не страшно. Спокойно. Безопасно. Словно я была под самой надежной защитой.
Мозг мой понимал, что все закончилось, что всех поймали, но тело все еще сжималось каждый раз, когда я слышала визг тормозов где-то поблизости. Отшатывалась, когда рядом останавливался автомобиль.
Я не хотела никому об этом говорить, чтобы не волновать. Особенно Лешу, который три сердечных подряд схватил, когда в больницу приехал. И родителей, которые отменили командировку, чтобы побыть со мной.
Я считала, что со мной случилось чудо и мне невероятно повезло, что меня спасли. И самоуверенно решила, что справлюсь. Но одно появление этого мужчины решило все мои проблемы — всего одним объятием.
Однако я боялась, что он снова уйдет — так же стремительно, как появился.
— Не уйду, — словно услышав мои мысли, на ухо мне прошептал Дамир, — и мы с тобой со всем справимся.
— Мы? — переспросила я.
— Мы, — уверенно заявил он. — Волосы, Варя. Ты перекрасила волосы.
— Блондинкой лучше было? — напряглась я.
— По мне, так хоть лысой ходи. Думаешь, что если бы не покрасилась, тебя бы не тронули, да?
— Я… Сколько тебе лет? — решила я уйти от скользкой темы, на которую пока не готова была говорить.
— Тридцать один.
— Ты женат?
— Нет, конечно! — обалдел он. — Был бы я женат, тут бы с тобой не стоял. А теперь давай еще раз: отчего ты больше злишься? Что я пропал на полтора месяца, да? Ты ждала, что я приду и все объясню, а я не пришел, и ты решила срочно вычеркнуть меня из жизни, потому что влюбилась и берегла сердечко? Поступков хочешь, как в книжках? Будут!
— Давай сразу определимся, в каких книжках, — растерянно пробормотала я, — а то вдруг ты моими пытками впечатлился. Кстати, книгу Серафиме верни!
— Серафиме верну, — согласился он. — Ну и последний вопрос, хабиби. Я доказал, что нравлюсь тебе?
— Ты…
— Значит, доказал, — довольно кивнул он.
Я осторожно развернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. И увидела там то, чего раньше не было, — нежность. Такую, что мне мгновенно тепло стало. Даже жарко. И так уютно…
Но я спросила:
— Какой ты на самом деле? Я долго наблюдала за тобой и в универе, и как за соседом, но, кажется, так и не узнала.
— У нас куча времени, чтобы познакомиться. Тебе все понравится, обещаю.
Он наклонился и быстро поцеловал кончик моего носа. Посмотрел в глаза и укутал пледом вместе с собой, словно отгораживая от всего мира.
От его тела шел жар как от работающей печки, а я…
Да, я влюбилась. Ждала, хоть и сама себе в этом не признавалась. Злилась от неизвестности. И убежать пыталась от своих чувств, но он догнал. И спрятал, дав мне наконец чувство тотальной безопасности…
— Я дал слово помочь починить забор, я слово сдержу. А потом…
— А потом ты дал слово нас всех накормить
