Препод под прикрытием - Ульяна Николаевна Романова

Я снова полез на сайт университета, чтобы понять, когда конкретно после постановки пропадали девчонки. Тут прямой связи не было — кто-то через неделю, кто-то через пару дней.

Получается, их выбирали там, на постановке? Или Зоя Михайловна специально демонстрировала девчонок на сцене?

Это снова может быть кто угодно, но бдительность надо усилить, учитывая, что спектакль будут давать в конце этой недели.

Тогда почему за Варей слежка уже сейчас? Думай, Алиев! Думай!

Если бы я был на их месте, то постановка — идеальный вариант показать товар лицом, не вступая в контакт с похитителями. Именно поэтому мы так и не смогли выявить никакой связи между работниками универа и исполнителями!

Хороший план, почти гениальный! Но что тогда пошло не так в этот раз? Почему за Варварой следят до постановки? И как о ней передали сведения похитителям?

Что-то пошло не так или ее заметили раньше? Может, они решили поменять схему, боялись попасться, поняли, что связь может прослеживаться? Я бы точно перестраховался и поменял бы план действий на другой.

Я потянулся, посмотрел в окно на только занимающийся рассвет и нашел взглядом ту, которую больше всего на свете сейчас хотел защитить и спрятать. Варя в смешных пижамных штанах с медведями куталась в осеннюю куртку и зевала, а ее ушастый друг делал свои важные собачьи дела.

Меня все еще трясло от выброса адреналина, а я спрятался за угол и наблюдал за ней, пока Варя не вернулась домой.

Обещаю, девочка, я все сделаю, чтобы ты и любая другая больше от них не пострадала!

Глава 24

Варвара

— Варя, соберись, ты совсем раскисла! — приказала мне Серафима.

Я сидела на лавке в университетском парке, грея ладони о бумажный стаканчик с кофе. По бокам от меня сидели Юлька и Марк, а напротив стояла Серафима, кутаясь в осеннюю куртку и привлекая к себе взгляды прохожих ярко-рыжей гривой с красным ободком.

Друзья приехали поддержать меня перед спектаклем, который должен был состояться сегодня в шестнадцать часов, когда у всех студентов закончатся пары.

В зале планировался добровольно-принудительный аншлаг, ибо все те, кто хотел зачет от Зои Михайловны, считали своим долгом появиться на постановке.

— Сима права: хватит хандрить! Ну ошиблась, со всеми бывает, мы все ошибаемся, — поддержала подругу Юлька.

— Да, Варька, не бери в голову, — важно кивнул Марк. — А препод ваш на спектакле будет?

— Он на больничном, — кратко сообщила я. — С того дня, как Дамир развеял в пух и прах всю мою самоуверенность и веру в собственные дедуктивные возможности, ни он, ни его брат в поле моего зрения не появлялись. Самир Муратович официально на больничном, а сосед, наверное, уехал пастись на альпийские луга, ибо у нас трава уже пожелтела и перестала быть столь вкусной и питательной.

— Или записывает последнюю волю умирающего, когда у него температура поднялась до тридцати семи, — прыснула Юлька. — Что, Марк? Вы, мужчины, вообще, когда болеете, устраиваете постановку не хуже «умирающего лебедя». Мой папа каждый раз что-то меняет в завещании после первого же чиха.

Наш друг закатил глаза, но спорить не стал.

— И мой, — согласилась Серафима. — Варь, ты на первом курсе, научишься еще и дедуктивному методу, и всем азам криминалистики, когда уважаемый Самир Муратович изволит перестать чихать.

— И кашлять, — кисло добавила я, отпивая глоток кофе. — Вы же останетесь на спектакль?

— Конечно, ни за что не пропустим, — заверили меня девчонки, — а обратно нас Марк отвезет. Бензин, надеюсь, полный бак залил?

— И еще в канистру в багажник, — кивнул Марк.

— Пойду я грим накладывать и в костюм Яги переодеваться, — глянув на часы, со вздохом сообщила я.

В дождливую, осеннюю погоду мне меньше всего хотелось на сцену. Я мечтала о какао, теплом пледе и сне, который последние дни меня покинул. В крайнем случае включить какой-нибудь слезливый фильм и объедаться сладким в компании Каса и подросшего Бегемота.

Но мои подруги нормально пострадать не давали. Когда их парни были на службе, девчонки приходили ко мне то с настольными играми, то с комедиями, после которых болел живот от смеха. Не от самих комедий, а больше от комментариев девчонок.

Дядя Боря тоже внес свою лепту, сказав, что депрессия — болезнь умных людей, чем немного вернул мне веру в себя и свои знания. Да и я так уставала на ежедневных репетициях, что собственные моральные страдания были скорее фоновые.

— Ва-ря чем-пи-он! — скандировали девчонки, пока я плелась в стены родной альма-матер.

Прошла в гримерку, где уже сидели все наши девчонки и нахальный Васечкин.

— Тихая, у тебя такое лицо, что даже грим не нужен. Что случилось? — пристала ко мне Любава.

— Вхожу в образ, готовлюсь наколдовать тебе синий парик на веки вечные, всегда будешь лохматая ходить, — лениво отмахнулась я.

— Я тебя в ответ прокляну, нос потом не отклеишь, — так же лениво огрызнулась Любава.

— Девчонки, прекратите уже из-за меня ссориться, меня хватит на двоих, — дурашливо пропел Стас.

— Васечкин, уймись! — вставила Ива, которая у нас играла царевну.

— Не гневись, царевна, так и быть, расстараюсь на троих, — заржало это чудо в перьях.

Мы втроем переглянулись, решив, что этого уже ничем не исправить, а спорить ни у кого не было ни сил, ни желания. Лучшим вариантом в случае Васечкина был полный игнор и надежда на то, что ему надоест упражняться в остроумии самим с собой.

— Все готовы? — Зоя Михайловна выглядела так, словно собиралась покорить подиумы Парижа и Милана в платье цвета спелой вишни с огромным цветком на груди.

Ее прической можно было смело отбиваться от бандитов — так она залакировала свои волосы, собрав их высоко на макушке и выпустив кокетливую прядь.

Профессор буквально лучилась, пугая своей улыбкой весь актерский состав, собравшийся в гримерке.

— Все, — вяло ответили мы.

— Почему так мало энтузиазма? — не поняла Зоя Михайловна.

— Бережем его для выхода, — мягко ответила ей Ива.

— Это правильно. Не подведите меня!

Профессор помахала кулаком в воздухе, напоминая, что выкладываться на сцене нужно так, словно от этого зависела наша жизнь. Собственно, она и зависела… Никому не хотелось позорного отчисления.

Зоя Михайловна снова вышла принимать овации от коллег из преподавательского состава, а мы лениво накладывали на себя грим, переодевались в костюмы и перечитывали заученный до дыр сценарий.

Когда я была полностью облачена в костюм Яги, а до начала спектакля оставалось двадцать минут, мне от волнения приспичило в дамскую комнату.

Покинув гримерную, я