Рыбка моя, я твой… - Александра Седова
Мама в своём репертуаре: задувая свечи на торте, во всеуслышание загадала своё заветное желание, после чего наши с Беатрис родители перешли к планированию МОЕЙ свадьбы. Коллективно решили, что ждать предложения от меня нет никакой необходимости, ведь всё было спланировано ещё много лет назад, в роддоме, когда у семьи друзей родилась девочка.
Беатрис всегда была где-то рядом. На всех семейных торжествах, в отдыхе за границей, в летних лагерях.
Девушка младше меня на два года — почти как младшая сестра, приглядывать за которой обязывают родители. Она всегда бесила меня избалованностью, капризами и тем, что задирает нос, считая себя выше других только потому, что её одежда стоит больше, чем жильё простых людей. Но, зная её немного лучше других, могу сказать, что ней есть то за что можно полюбить. Она умная, начитанная, смелая. Дерзкая. С отменным вкусом и высокими требованиями ко всему, что её окружает.
Я помню её до амнезии и после. Она могла бы сказать, что мы встречались до аварии, — и я бы поверил. Но Беатрис не стала мне врать. Она просто поддерживала, была рядом. Мы поменялись ролями, и в больнице она защищала меня от всех, в ком видела угрозу. Даже от чрезмерного внимания наших родителей. А я всё ждал… сам не знаю кого и зачем. Просто ждал, что главный человек в моей жизни скоро появится. Что всё встанет на свои места. Что я вспомню. Но кроме Беатрис никто не приходил. Даже если я с кем-то встречался, то, узнав об аварии, моя девушка дала заднюю и ни разу не навестила.
Сегодня суббота, и у всего офиса выходной. Родители поехали на дачу — так они называют особняк, набитый прислугой, в пригороде, окружённый трёхметровым забором. Часто уезжают туда на пару дней, а иногда и на несколько месяцев. Сегодня к ним присоединились родители Беатрис и сама девушка. Будут заниматься планированием свадьбы, решив, что дача подходит по всем параметрам для этого мероприятия.
А я еду в пустой офис под предлогом срочной неотложной работы, которую нельзя доверить никому из сотрудников.
В итоге уже полчаса сижу за выключенным компьютером, испытываю кресло для гостей и свои способности на телекинез.
Не выдерживаю. Встаю. Снимаю пиджак, набрасываю его на спинку своего кресла. Снимаю давящий галстук, расстёгиваю манжеты, закатываю рукава.
Кресло для посетителей более лёгкое, почти невесомое. Сажусь в него. Отталкиваюсь ногами о пол, врезаюсь спиной в шкаф.
С первого раза непонятно, что в этом прикольного.
Повторяю манёвр. Затем ещё раз.
Нет, это не весело. И даже не прикольно.
Ещё раз — последний, и хватит. Со всей силы толкаюсь от пола, поднимаю ноги и лечу через весь кабинет.
Дверь неожиданно открывается. В кабинет заходит Ассоль и тут же сбивается с ног летящим без тормозов креслом. Падает ко мне на колени. Интуитивно обнимает за плечи, смеётся.
Вот теперь прикольно. Даже весело.
— Сегодня выходной, ты зачем пришла? — улыбаюсь.
— Вчера возникли неотложные дела, пришлось уехать. Думала, здесь никого нет и никто не помешает доделать уборку. А ты?
— Я тоже не успел.
Она убирает руки с моих плеч, встаёт.
Толкаю креслом её ноги, и она снова падает ко мне на колени.
— Тебя подвезти?
— Будьте любезны, — улыбается, вернув руки на место. — В санитарную комнату, пожалуйста. — Обхватывает покрепче, заменяя объятиями ремни безопасности.
Выкатываемся в коридор, отталкиваюсь руками от стола секретарши со всей силы, и мы несёмся вперёд, но тяги хватает не на долго— кресло постепенно тормозит.
— Бензин закончился? — спрашивает с серьёзным видом.
— Реактивная тяга на нуле, нужна дозаправка, — отвечаю, погрузившись с ней в интересную игру.
Внезапно её губы касаются моей щеки. Лёгкий, невесомый поцелуй в щёку, с оттенком запаха ванильной мяты, отзывается резким уколом под рёбрами и холодящим мятным жаром, который мгновенно растекается по телу до самых пальцев ног.
— Этого достаточно? — интересуется с невинной нежной улыбкой.
— До санитарной комнаты доедем, — киваю и отталкиваюсь ногами от пола.
Ассоль встаёт и выходит на своей остановке. Скрывается за дверью, оттуда гремят вёдра и доносится звук льющейся воды.
Выходит.
— Давай помогу, — вскакиваю с кресла, беру ведро с водой из её рук.
— Ты? — Рыбка округляет глаза в недоумении. — Ты же босс! Забыл?
— Это будет наш с тобой секрет, — шепчу заговорщицким тоном, приблизившись к её лицу, едва не касаясь своим носом её, слегка вздёрнутого кверху.
— Думаешь, я позволю просто так отбирать у меня работу? — с вызовом, обнимая швабру двумя руками. — За это придётся заплатить.
Целую её щёку. Немного дольше, чем она меня. И более интимно, потому что не могу оторваться: внутри будто что-то щёлкает, натягивается, требуя продолжения, а по спине пробегает короткая, острая дрожь.
— Столько хватит? — спрашиваю, и почему-то голос дрожит.
— Только если в качестве аванса, — шутит. Бросает вызов и ждёт действий.
Свободной рукой обхватываю её за талию, прижимаю к своему торсу вместе со шваброй, склоняюсь к её губам, желая рассчитаться по полной…
— Эй, оплата после! — толкает меня так, что вода из ведра выплёскивается на пол.
Не успеваю прийти в себя, как Рыбка вручает мне свою швабру, подобно трофею, приказывает вымыть полы на этаже, а сама сбегает под предлогом «уборки в туалетах».
Уже через пару минут, натирая зелёный пол тряпкой, задумываюсь:
«Зачем мне это вообще надо?»
Я откровенно не горю желанием мыть полы. И не хочу, чтобы Ассоль этим занималась! К тому же отец и правда её уволил.
Не зря же я руководитель креативного отдела! В голову приходит мысль создать новую должность и закрепить запись в её трудовой книжке. Пусть это будет «сотрудник по борьбе с пессимизмом» или «агент праздничного настроения». Пусть она просто приходит в офис каждый день, радует всех вокруг своим присутствием. Назначу зарплату выше средней, чтобы точно не захотела уходить.
Возьму как личного помощника, чтобы даже отец не мог уволить.
— Дам, что ты делаешь? — металлический голос Беатрис, с ноткой истерики, рикошетит от жёлтых стен и летит эхом по коридору.
Выпрямляюсь, опершись на швабру, как на трость. Не ожидал встретить её сегодня. Признаться, за последние полчаса я напрочь забыл о её существовании.
— А на что это похоже? — спрашиваю в ответ.
— На дебилизм! У тебя что,
