Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис
Месть Рэйдо была лишь верхушкой айсберга. Он был исполнителем, орудием, а может быть, такой же жертвой обстоятельств, как и она сама. Но кто же тогда был заказчиком? Кто стоял за всем этим? Кто дёргал за ниточки, превращая людей в марионеток в своём кровавом спектакле?
Скарлетт отошла от окна и подошла к туалетному столику. В зеркале отразилась девушка с алыми волосами и карминовыми глазами — прекрасная, но с таким жёстким, сосредоточенным выражением лица, что даже собственное отражение казалось чужим. Она села в кресло, положила кристалл на столик перед собой и уставилась на него, как на шахматную доску, на которой сейчас должна была разыграться главная партия её жизни.
Воспоминания прошлой жизни. Сколько раз она перебирала их, пытаясь найти ответы? Сотни. Тысячи. Но тогда она искала в них подтверждение вины Рэйдо, искала детали, которые помогли бы ей уничтожить его. Теперь ей нужно было искать другое. Теперь она должна была смотреть на события прошлого не глазами жертвы, жаждущей мести, а глазами следователя, ищущего истину.
Она закрыла глаза и начала погружаться в прошлое, медленно, осторожно, как ныряльщик погружается в тёмную, холодную воду.
День, когда её обвинили в покушении на Тиару. Она помнила его до мельчайших подробностей. Утро, такое же солнечное, как сегодня. Тиара, бледная и дрожащая, лежащая в своей постели. Придворный лекарь, качающий головой. И письмо, найденное в покоях Скарлетт, — письмо, которое должно было доказать её вину. Подделка. Она знала это. Но доказать не могла.
Кто мог подбросить это письмо? У кого был доступ в её покои? Горничные? Их допрашивали, но никто ничего не видел. Охрана? В ту ночь сменился караул, и несколько стражников внезапно заболели. Мелочь? Возможно. А может быть, ключ к разгадке.
Дальше. Суд. Слишком быстрый, слишком предвзятый. Судьи, которые смотрели на неё с плохо скрываемым злорадством. Свидетели, которые вдруг вспомнили то, чего не могли видеть. Кто организовал этот суд? Кто выбрал этих судей? Кто нанял этих лжесвидетелей?
И отец. Король Эдвард. Он любил её, Скарлетт знала это. Но в те дни он был так слаб, так податлив, так легко поддавался чужому влиянию. Кто говорил с ним перед судом? Кто шептал ему на ухо слова, убеждающие в её виновности? Тиара? После покушения она была слишком слаба. Придворные? Многие из них ненавидели Скарлетт. Но кто был самым влиятельным? Кто имел доступ к королю в любое время дня и ночи?
Скарлетт открыла глаза и взяла лист бумаги и перо. Она начала записывать имена, даты, события. Строить хронологию тех страшных дней. И по мере того как она писала, в её голове начала складываться новая, пугающая картина.
Люди, которые оказывались в нужном месте в нужное время. Странные совпадения, которые не могли быть случайными. И одна фигура, которая возникала снова и снова, но всегда на заднем плане, всегда в тени, всегда вроде бы ни при чём.
Советник отца, граф Морлен? Он был слишком стар и слишком жаден до денег. Его интересовала только нажива, не власть. Военный министр? Слишком прямолинейный, слишком солдафон. Он не умел плести такие тонкие интриги.
Тогда кто?
Скарлетт отложила перо и посмотрела на кристалл. Он мерцал в утреннем свете, храня в себе холод его родины и тепло его признания.
— Рэйдо, — прошептала она. — Ты был там. Ты был на суде. Ты был на казни. Кто заставил тебя поверить в мою вину? Кто дал тебе эти доказательства?
Она вспомнила его лицо тогда — не сегодняшнее, живое и любящее, а то, застывшее, ледяное, пустое. И впервые задумалась: а что, если он тоже был жертвой? Что, если ему тоже лгали, манипулировали им, использовали его как оружие?
Эта мысль обожгла её новой, странной болью. Болью не за себя — за него. За того Рэйдо, который, возможно, тоже носил в душе незаживающую рану, сам не понимая, что стал пешкой в чужой игре.
Скарлетт сжала кристалл в ладони. Холод его больше не пугал. Он был частью их обоих.
— Я узнаю правду, — пообещала она кристаллу, себе, ему, той первой Скарлетт, что умерла на плахе. — Я узнаю, кто это сделал. И тогда…
Она не договорила. Потому что не знала, что будет тогда. Месть? Правосудие? Прощение? Она не знала. Но знала одно: она не остановится, пока не перевернёт каждый камень, не заглянет в каждую тень, не вытащит на свет каждого, кто причастен к её смерти.
Кристалл в её руке, казалось, чуть потеплел. Или это её ладонь сжимала его так крепко, что передала ему своё тепло.
За окном щебетали птицы, и утреннее солнце заливало покои золотым, живительным светом. Но Скарлетт, сидящая перед зеркалом со стиснутым в руке кристаллом, была сейчас очень далеко от этого солнечного утра. Она была в прошлом. В том страшном, кровавом прошлом, из которого она вернулась, чтобы наконец понять правду. И готова была идти до конца, даже если этот конец разрушит всё, что только начало зарождаться в её душе. Даже если ей придётся пожертвовать этой хрупкой, только что родившейся надеждой. Потому что без правды надежда была лишь иллюзией. А иллюзий Скарлетт больше не могла себе позволить.
Архив дворцовой стражи располагался в цокольном этаже восточного крыла, в месте, куда редко заглядывало солнце и где даже воздух, казалось, застыл в многовековой неподвижности. Сюда вели узкие каменные лестницы, охраняемые лишь одним старым, полуслепым стражником, который получал щедрую мзду от тех, кто хотел сохранить свои визиты в тайну. Скарлетт знала эту дорогу. В прошлой жизни она несколько раз приходила сюда, пытаясь найти оправдания своим страхам или доказательства чьей-то вины. Теперь она возвращалась с иной целью — холодной, методичной, лишённой эмоций.
Она спустилась по стёртым каменным ступеням, и сырой, затхлый запах вековой пыли и старых пергаментов ударил в ноздри. Факелы на стенах горели тускло, чадя и оставляя копоть на низких каменных сводах. Длинные ряды деревянных стеллажей, уходящих в темноту, были заставлены папками, свитками и книгами в кожаных переплётах. Здесь хранилась вся история королевства — от налоговых отчётов до донесений тайной стражи.
Скарлетт прошла в самый дальний угол, туда, где хранились отчёты о деятельности Культа Тьмы за последние несколько лет. Она знала эти полки ещё с прошлого визита, когда искала связь между нападениями и приближёнными к трону. Тогда она не нашла ничего, кроме
