Эгоистичная принцесса - Ада Нэрис

— Не говори так, — его голос стал твёрже. — Ты не заслужила...

— Я знаю, — перебила она мягко. — Теперь знаю. Тогда — нет. Тогда я думала, что весь мир против меня, и единственный способ выжить — быть страшнее всех. А теперь...

Она обвела рукой горизонт: цветущие сады, мирный дворец, небо, такое чистое и ясное.

— Теперь я здесь. С тобой. Счастливая. По-настоящему.

Рэйдо смотрел на неё, и в его глазах действительно была вся любовь мира. Серебристые, глубокие, они вбирали в себя её образ, хранили его, лелеяли.

— Ты знаешь, — начал он, и голос его стал чуть тише, интимнее, — я ненавидел алый цвет.

Скарлетт удивлённо подняла бровь.

— Всю жизнь, — продолжил он, и его пальцы нежно коснулись пряди её волос, накручивая на палец. — С детства. Для меня он был цветом крови. Цветом войн, которые унесли столько жизней. Цветом тирании — той самой, которой славился ваш двор до... до всего.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— И цветом тебя. Той принцессы, которую я боялся. Которую презирал. Которая, как я думал, воплощала всё худшее в этом мире. Когда я впервые увидел тебя на приёме, в том алом платье, с этими волосами, я подумал: «Огонь. Разрушительный, беспощадный, сжигающий всё вокруг».

Скарлетт слушала молча, не перебивая. Она знала эту его правду. Знала, что когда-то он ненавидел её так же сильно, как она ненавидела его.

— А потом... — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни горечи, ни сожаления. Только тепло. — Потом ты изменилась. Или я увидел тебя настоящую. И этот цвет перестал быть цветом страха.

Он наклонился и поцеловал её плечо — туда, где край платья открывал нежную кожу.

— Теперь это мой самый любимый цвет, — прошептал он, не отрываясь от её плеча. — Цвет твоих волос на моей подушке, когда я просыпаюсь утром. Цвет роз в нашем саду, которые цветут даже в моём королевстве, где, казалось, никогда не будет тепла. Цвет...

Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза.

— Цвет жизни, которую ты мне подарила. Не той жизни, которой я жил раньше — холодной, пустой, одинокой. А настоящей. С болью, со страхом, с отчаянием. Но и с радостью. С надеждой. С тобой.

У Скарлетт перехватило дыхание. Она смотрела на него — на этого мужчину, который когда-то казался ей ледяным монстром, палачом, врагом, — и видела только любовь. Чистую, абсолютную, ничем не омрачённую.

— Ты стал поэтом, — прошептала она, но в её голосе не было насмешки. Только восхищение.

— Только для тебя, — ответил он. — Только о тебе.

Она привстала на цыпочки и поцеловала его сама — легко, нежно, благодарно.

— А знаешь, что я ненавидела? — спросила она, отстранившись. — Лёд.

Теперь пришла его очередь удивляться.

— Лёд, — повторила она. — Для меня он был цветом смерти. Цветом той зимы, когда я умерла в прошлой жизни. Цветом твоих глаз, когда ты смотрел на меня с плахи и не моргал. Я думала, что лёд — это равнодушие, это пустота, это конец всего.

Рэйдо молчал, давая ей выговориться.

— А теперь... — она провела пальцем по его щеке, по скуле, по губам. — Теперь это мой самый любимый цвет. Цвет твоих глаз, когда ты смотришь на меня по утрам. Цвет инея на розах в нашем саду — он не убивает их, а только делает красивее. Цвет...

Она улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него таяло сердце.

— Цвет жизни, которую ты мне подарил. Когда сидел у саркофага и говорил со мной. Когда звал меня обратно. Когда не отпустил.

Он прижал её к себе, пряча лицо в её волосах.

— Мы оба подарили друг другу жизнь, — прошептал он. — Мы оба выбрали любовь вместо ненависти. Мы оба...

— Дураки, — закончила она со смехом.

— Да, — Он улыбнулся в ответ

Внизу, в саду, ветер качнул ветви роз, и алые лепестки взметнулись в воздух, закружившись в медленном, завораживающем танце. Рядом с ними искрились в лучах заходящего солнца ледяные кристаллы — его магия, всегда чуть-чуть присутствующая рядом, даже когда он не прилагал усилий.

Они стояли на балконе, обнявшись, и смотрели на этот танец. Танец двух стихий, двух судеб, двух сердец, которые когда-то были врагами, а теперь стали единым целым.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила она. — Я всегда знала. И всегда буду знать.