Хозяйка Дьявола - Катерина Траум
Дьявольски красив! Интересно, как скоро он найдет себе новую женщину? Или поищет приюта у какой-то из старых? А может быть… всего на миг, но Сандра всерьез подумала, смогла бы она отказаться от титула ради него. Потерять фамилию – потерять марку Де Росс, а значит, и наработанное поколениями доверие клиентов. Крах семейного дела, на которое положил жизнь отец и которое было смыслом существования для нее самой. Разорение и продажа всей земли, Стормхолла… Нет, у нее бы хватило таланта отстоять часть имущества и бизнеса, но это было бы крохами в сравнении с тем, чем она владела сейчас. Ее бесценные лошади, каждую из которых она знала по имени. Страсть всей жизни.
Стыдно, что вообще задумалась о таком – проиграть наследство в карты подобно Уилли Глашеру и то не столь большой позор рода, как брак с рабом, у которого и имя-то нигде не отмечено официально. Она просто не имела права на такой отчаянный шаг.
Так что оставалось прятать нос в воротник манто, которое застегнул на ней Деон прямо поверх висящей на перевязи руки, и считать шаги, чтобы не думать обо всем этом.
– Почему твой отец не женился второй раз? – вдруг прервал молчание Деон, когда они уже подходили к ровным рядам занесенных снегом мраморных надгробий. – Он же понимал, что ему нужен сын-наследник. Что род угасает. Но все равно взвалил все это на тебя.
Сандра моментально уловила в его голосе осуждение. И грустно пояснила:
– Сначала папа долго оплакивал маму. Но да, он планировал женитьбу и даже подыскал мне мачеху… Только после нападения на Стормхолл это не имело смысла. После того как я убежала, грабители продолжили его избивать и в итоге покалечили отца. Он больше не мог иметь детей.
– Вот как! – потрясенно протянул Деон. – И это стоило каких-то цацек из сейфа?
– Не всех. Только тех, что у нас остались от мамы. Он не мог отдать им воспоминания о ней.
– Воспоминания не в безделушках, даже если те баснословно дорогие. Все лучшее мы получаем и храним бесплатно, и это у нас никто не может отобрать.
Деон повернул к ней голову, и Сандра слабо улыбнулась: она поняла, к чему это сказано. У них нет никаких физических символов всего, что между ними произошло. Ни подарков, ни значимых вещей. Если не считать таковым нож, едва не прилетевший ей в голову, и шкуру на полу в гостиной. Ноктюрн Шопена, звучащий при взгляде на пианино.
А раз нет материального – это действительно никому не забрать.
– Мы пришли. – Сандра остановилась возле большого дуба и кивнула на самое свежее надгробие с выдолбленной на нем надписью.
Она отпустила локоть Деона и приняла от него венок. Подошла ближе, чтобы коснуться холодного камня. На мгновение прикрыла глаза, собираясь с силами – нужно было поздороваться с душой, что хранилась в этом куске мрамора…
Странный шорох за спиной заставил ее обернуться, и она увидела, как Деон тоже настороженно нахмурился, оглядываясь по сторонам. Снова будто треск веток. Может, какая-нибудь мышь затесалась между деревьями? Или птица?
– Сандра… Что-то не так, – глухо прошептал Деон, подобравшись всем телом, и, к ее удивлению, осторожно вытянул из кармана пальто складной нож. – Идем отсюда. Живо.
И в этот самый миг, когда графиня уже хотела шагнуть обратно к нему, на его спину с ветки дуба прыгнула большая черная тень. Сандра пронзительно закричала, нарушая почтенную тишину родовой усыпальницы, как вдруг сзади ее грубо обхватили, причиняя боль давлением на плечо, и с силой прижали к носу резко пахнущую тряпку.
Она отчаянно задергалась и замычала, теряя воздух и вынужденная глотать вместо него незнакомую сладковато-химическую вонь. В ужасе вытаращенными глазами могла только смотреть, как отбивался Деон: перекинув через спину первого врага в черном балахоне с закрытым капюшоном лицом, он вскинул нож и без тени сомнений воткнул напавшему в горло. Фонтан крови брызнул ему на грудь и залил снег у могилы.
Но метнуться к Сандре ему не дали – со всех четырех сторон их обступали такие же черные тени, держа наготове револьверы. Оглушительно щелкнули взведенные курки. Каждый новый вынужденный вдох все сильнее растворял картинку перед глазами Сандры, заменяя ее расплывчатыми мазками.
– Брось нож, или стрелять мы будем не в тебя. – Незнакомый низкий голос прозвучал как сквозь подушку.
Ноги подкосились, голова безвольно повисла. С последним вдохом дурманящей дряни Сандра услышала только, как брякнул о мелкие камни на земле окровавленный клинок.
Вера
Тошнота, слабость во всем теле и головокружение и без того были спутниками последних дней, но, просыпаясь после действия усыпляющего средства, Сандра жалобно простонала. Конечности затекли, отказываясь подчиняться, голову будто лягнула Искорка, а во рту стоял мерзкий привкус химической сладости. С усилием приоткрыв веки, она прищурилась: зрение все еще было туманным, словно ей срочно нужны очки.
– Добрый вечер, миледи. Чашечку чая? Вам не помешает взбодриться, – заметил мягкий, заботливый мужской голос прямо над ней.
Шумно втянув носом воздух, отдающий сыростью и плесенью, Сандра заставила себя оторвать голову от твердой поверхности и обнаружила, что ее усадили за письменный стол, а перед ней дымил пузатый фарфоровый чайник рядом с милым сервизом. Попытка поерзать ни к чему не привела, она лишь слабо дернулась: к стулу ее прочно привязали за ноги и талию, оставив на свободе руки. Впрочем, левая все равно так и висела на перевязи, а помочь себе освободиться одной правой еще надо постараться.
Вместе с осознанием беспомощности Сандра понемногу приходила в себя, через гул в ушах анализируя место своего нахождения и не узнавая в нем ничего. Холодная сырость и слабо подсвеченные факелами серые стены навевали мысли о подвале, и только вывешенное на противоположной от стола стороне огромное распятие с ликом страдающего Иисуса вызвало оторопь. Между ним и графиней находился большой каменный алтарь длиной в человеческий рост, по бокам которого свисали ржавые от времени цепи. Нервно сглотнув напрочь сухим горлом, Сандра вновь безуспешно рванула свои путы, уже понемногу думая, как бы одной рукой разбить пустую чашку и осколком разрезать веревку.
– Спокойно, ваше сиятельство, – снова поселил мурашки страха чересчур вкрадчивый голос за спиной, заставивший тревожно озираться по сторонам. – Никто не желает причинять вам вреда, будьте уверены.
– У меня рана в плече – это называется «не причинять
