Хозяйка Дьявола - Катерина Траум
– И похоже, одного из них лорд Делавер сам пустил пострелять из своей пекарни, – приглушенно продолжила Сандра. – Рори или его отец?
– Сам милорд, конечно. Вы очень оскорбили его сына на торгах, так что, услышав о намерениях церкви взять дело в свои руки, граф любезно открыл монахам двери. – Уловив облегченный выдох собеседницы, епископ добавил: – А его сын подсказал, как вас доставить сюда сегодня, не утруждаясь захватом всего Стормхолла, что было бы проблематично и рискованно. Это Рори посоветовал ожидать возле усыпальницы, которую вы посещаете в Рождество.
Сандра задохнулась от нахлынувшей злобы и сжала кулаки, тут же ощутив неприятное покалывание в левой руке. Ублюдок! Все-таки нашел способ отомстить за оплеуху. И похоже, когда приезжал к ней торговаться за Дьявола, прекрасно знал, кто вел эту охоту. Что ж, удачного ему заплыва через Атлантику, чтоб повстречать по пути айсберг побольше.
– Кто еще в этом замешан? – процедила Сандра, лихорадочно вспоминая всех знакомых. – Кто зарезал лошадь? Ясно, что из особняка мэра метал ножи ваш монах-гладиатор, как и стрелял на ипподроме, но при чем тут кобыла…
– В особняк мэра нашего человека проводила под видом слуги леди Хардинг, а лорд Зелман помог скрыться от полиции стрелку на ипподроме, – устало пояснил епископ. – А вот невинное животное точно не имеет отношения к делам церковным. Это юный Глашер слегка перепил и решил таким образом выразить гнев. Но не переживайте, после он пришел в монастырь, покаялся во грехе и принял постриг. Сейчас он наш почтенный брат Уильям, и его душа спасена от адских мук. Что, впрочем, осталось сделать и с вашей.
Разом посерьезнев, Никлас поднялся с оглушительно скрипнувшего стула и обошел стол, приблизившись к Сандре сбоку. Она напряглась всем телом, тревожно наблюдая за каждым его жестом, но тот просто открыл верхний ящик стола и достал оттуда чернильницу и несколько листов бумаги, испещренных мелким текстом, набранным на печатной машинке.
– Что это? – нервно сглотнула Сандра, выхватив взглядом в первой же строчке свое полное имя и титул. – Разве вы больше не хотите меня убить?
– Милейшая, я – лично я – никогда и не думал никого убивать. Как вы себе это можете представить? Я служитель Господень, – осуждающе покачал головой епископ. – Это отец Бернард увлекся в своей охоте на бренное тело, позабыв о спасении души. Безусловно, он получил строгий выговор за необдуманные действия. Но вы оказались столь непростой мишенью, еще и этот пронырливый раб постоянно путался под ногами… Отчаявшись после неудачной стрельбы на ипподроме, отец Бернард обратился ко мне. Ну а я действую совершенно иначе, миледи. Мне очевидно, что вашими помыслами и устами завладел Дьявол. Вы одержимы абсолютной ересью, и единственный путь для вас – покаяние. Прошу, ознакомьтесь с бумагами, – сунул он ей под нос документы.
Сандра попыталась прочесть хоть что-то, кроме крупной строки со своим именем, но тонкие строчки буквально расплывались: слишком тусклое освещение.
– Простите, я не вижу без очков.
– Тогда я расскажу содержание вкратце, – с готовностью отозвался епископ и принялся расхаживать по подвалу, деловито сложив руки за спиной. – Это рабский контракт, составленный исключительно грамотными юристами лично для…
– меня, – ахнула Сандра, чувствуя, как на лбу проступила испарина. От потрясения мелко задрожали пальцы, которыми она попыталась пройтись по строчкам, но, даже прищурившись, не видела ничего, кроме отдельных коротких слов. – И владелец….
– Я лично, миледи. Кому тут доверять? Этому сборищу недоумков, которые за целый месяц не смогли приструнить одну языкастую особу? – Никлас закатил глаза, но с четкого шага не сбился, продолжая мерить ими расстояние от каменного алтаря до стены с распятием. – Теперь это лично под моим контролем, а я не убийца. Мне еще хочется попасть в рай в свой Судный день.
Он замер перед ликом Иисуса и спешно перекрестился, прежде чем вновь развернулся к сидящей за столом Сандре.
– Чем же мою душу спасет превращение в вашу рабыню? – мрачно усмехнулась она, поражаясь такому лицемерию: креститься, говоря о том, как по его приказу люди готовили убийство.
– Не подумайте, никаких извращений. Я даже попросил добавить это в текст: ваше тело по-прежнему только ваше, как и жизнь. Более того, я не намерен держать вас подле себя и все приказы, которые планирую отдать, уже прописал в контракте. Первое: вы добровольно жертвуете все свое имущество в пользу церкви.
Сандра скривилась: как банально! За всеми высокопарными речами о ее душе в первую очередь стояли деньги. Конечно, если бы она просто умерла, пришлось бы бороться за часть ее состояния с другими шишками, а так все достанется только епископу. Умно.
– Второе, – продолжал тот, не обращая внимания на все более презрительное выражение ее лица. – Ваше искреннее покаяние. Как бы вы ни были одержимы Люцифером, вы все еще крещеная раба Божия Александра. И мой долг – напомнить вам об этом. Поэтому завтра с самого утра вы отправитесь в женский монастырь Святой Анны, примете монашеский постриг и будете до конца дней своих замаливать грех, который принесли в этот мир.
– Может, третий пункт – полизать ваши пятки? – не сдержала Сандра язвительного комментария. – Или пройтись голой по площади, чтобы каждый мог кинуть в меня кусок дерьма? Знаете, тогда уж лучше сразу угольные шахты. Подохну без солнца, но хоть не так унизительно.
– Нечто подобное я предвидел, – грустно улыбнулся Никлас, остановившись у слабо подсвеченной факелами двери. – И мне очень жаль, что вы сами вынуждаете заниматься такой грязью. Я, знаете ли, не любитель жестокости.
– Будете меня пытать, пока не подпишу контракт? – медленно леденея изнутри, Сандра собрала последнюю волю и вздернула подбородок. Она не даст ему удовольствия видеть ее страх. – Это противозаконно!
– Пытать вас? – притворно изумился епископ, одной рукой отворяя дверь. – Что вы, миледи, как можно лить благородную кровь? Есть вариант куда лучше и, как подсказывает мой жизненный опыт, намного действеннее.
Громко скрипнули ржавые петли, и двое монахов в длинных рясах затащили в подвал залитое кровью бессознательное тело. Сандра в ужасе ахнула, чувствуя, как по коже расползается липкий и влажный холод. Деон был раздет по пояс и не шевелился, а на боку у него зиял свежий порез от ножа. Костяшки пальцев были сбиты в мясо, на лице красовались кровоподтеки и синела разбитая губа.
– Вот за эту душу архангел Михаил уж точно не станет портить мои счеты, – спокойно провозгласил епископ, довольно улыбаясь изумленной Сандре. – Потому что души там давно
