Дети тьмы - Джонатан Джэнз

– Прежде чем тварь меня пометила, я был вспыльчивым как порох. Любил трахать замужних женщин, пил как лошадь. Даже подделывал регистрационные номера, чтобы налоги не платить. – Он покачал головой. – Но я не убивал. Думал об этом… много, надо сказать. Но никогда этого не делал. Не шел на поводу у желаний.

– Я тебе не верю.

– Неважно, во что ты веришь, сынок. Главное – правда. Когда меня заразили, я освободился от всех страхов, которые меня сдерживали. – Он сжал кулак и ударил по рулю. – У меня появилась смелость делать то, что хочу.

– Это не смелость. Это…

– А Грин… – Паджетт осекся, искоса глядя на меня. – Получил даже больше. Сразу после нашего побега он начал меняться.

Я уставился на него, не понимая.

Паджетт посмотрел на меня, словно говоря: «Ты слишком глуп, чтобы жить».

– К ночи он превратился в одного из них.

– Ты лжешь, – сказал я.

– Хотелось бы мне. Мы жили в трейлерах за городом, так что в полумиле от нас никого не было. Я пошел к соседнему трейлеру, чтобы его проведать. Оттуда доносились ужасные крики. Войдя внутрь, я подумал, что его убил монстр, который был на полу. А потом понял…

– …что он стал монстром, – закончил я.

Паджетт кивнул.

– Он тогда еще не весь изменился, но по большей части – да. Его кожа побелела, как рыбье брюхо. Глаза светились зеленым. Он вырос на добрых полтора фута, став еще выше Китча, хотя и костлявей. Он вцепился мне в запястье, умоляя спасти его, и я понял, что он не ослабел. Был куда сильнее человека. И, что еще страннее, моля о помощи, он не говорил вслух. Я слышал его в своей голове.

Я затаил дыхание, хотя почти этого не заметил.

– И что ты сделал?

– Убил его, конечно, – сказал он, словно это было так же просто, как смыть за собой или вынести мусор. – Я видел, во что он превращается, и знал, что у него на уме.

– И что же?

– Убийство, – ответил он. – Как и у меня.

Он повернулся на сиденье, глаза горели детским энтузиазмом.

– То, что случилось со мной в том туннеле, было откровением, Уилл. Оно забрало весь мой страх и заменило его сталью… убежденностью.

Он облизал губы.

– Когда я проломил Грину голову молотком, весь мой сдерживаемый гнев вырвался наружу. Я никогда не чувствовал себя таким умиротворенным.

Я уставился на него.

– Умиротворенным… когда проломил другу голову?

– Он больше не был моим другом, Уилл. Он шагнул за грань. Я не уверен, как это случилось… какие биологические процессы начались. Но, думаю, я получил только каплю. Помедли я хоть немного, и он бы ворвался в мой трейлер и сожрал меня заживо.

– Так что ты его убил, – сказал я. – И тебе сошло это с рук.

Снова хитрый взгляд, будто мы были заговорщиками. У меня от него живот сводило.

– Это было мое первое убийство. Знаешь, как говорят: первый раз не забывается. Но оно лишь… разожгло мой аппетит. – Он кивнул. – Я избавился от тела, и хотя копы немного подоставали меня, но в конце концов поверили. Что он уехал, виня себя за то, что оставил Китча в обвале.

Я не хотел слушать, что дальше, но, только убив Паджетта, мог бы прервать его историю.

Он сказал:

– Я держался около месяца, чтобы не привлекать внимание так скоро после смерти Китча и Грина, но голод стал невыносим.

Я закрыл глаза.

– Я знаю остальное. Не хочу слушать, как ты убивал и ел детей.

Он похлопал по рулю, посмеиваясь.

– Должен сказать тебе, Уилл, ты меня разочаровал. Столько всего интересного, а ты не спрашиваешь.

– Я немного обеспокоен тем, что мама тонет, пока мы говорим. Может, уже поедем?

Он меня проигнорировал.

– Хочешь знать, почему я сбежал? Почему сейчас, а не пять лет назад?

– Мне плевать.

– Ты не умеешь врать, сынок. Я тебе расскажу: я сбежал потому, что монстры снова зашевелились.

От этого слова – монстры – у меня по рукам побежали мурашки.

– Откуда ты…

– Потому что я один из них, Уилл, – сказал он, и его темные глаза заблестели. – Разве ты не видишь? Я не изменился внешне, но приобрел силу и жажду крови, мысли, которые ты называешь злыми, и желание претворять их в жизнь… Я монстр – наполовину.

Я изумленно посмотрел на него.

– Ты правда хочешь вступить с ними в контакт?

Он хмыкнул.

– А ты бы не хотел? До них я был обычным парнем. Сильным, умным, симпатичным и нормальным. Но тот, кто вылез из туннеля, – сказал он, подняв брови, – был второй версией Карла Паджетта.

– Ты был извращенцем с самого начала.

Это его не разозлило.

– У меня были такие мысли. Странности, как бы ты сказал. Я увивался за девчонками младше меня, но не делал ничего такого, за что можно было бы угодить в тюрьму. – Он подмигнул. – Надолго.

– Ты больной ублюдок.

– С твоей точки зрения – да. Но если бы ты побывал в моей шкуре, Уилл, то понял бы, какие у него преимущества. – Он изучал исхлестанное дождем ветровое стекло. – У изменения.

– Или, может, ты просто нашел оправдание для своих поступков.

Он задумчиво потер подбородок.

– Я об этом думал. Но кое-что не сходится. Можно объяснить дела, но не стиль. Не исполнение. – Он хихикнул – жуткий, продирающий до костей звук. – Исполнение. Это забавно до ужаса.

– Не верю ни одному слову, – пробормотал я, хотя и врал. История оказалась слишком страшной, чтобы быть ложью.

– Ничего, – сказал он. – Думаю, мы скоро снова увидим Детей.

Он завел «Хайлендер» и ухмыльнулся мне.

– Скоро я окажусь среди своих.

По коже побежали мурашки, но я размышлял:

– Хочешь сказать, что ты – причина, по которой Дети вышли на поверхность? Что ты их призываешь?

– Попробуй еще раз, малыш. Я, конечно, крут, но не экстрасенс. Нет, я слышал их в голове, они сказали мне, что время, когда они восстанут, приближается. Скоро они будут править этой землей, как прежде.

– Ты совсем обезумел, – сказал я, но, боюсь, мой голос дрожал.

– Это нормально, что ты напуган, Уилл. Это правда. Их потревожили, когда готовились к открытию этого проклятого государственного заповедника. Предварительные раскопки их разбудили. – Он лукаво посмотрел на меня. – Скоро вся эта территория превратится в кровавую баню.

Он мерзко улыбнулся.

– И я в этом поучаствую.

* * *

С минуту мы ехали в тишине, потом Паджетт сказал:

– Поскольку детектив из тебя никудышный, я помогу заполнить некоторые пробелы во времени.

– Где Пич? – спросил я.

– Ирония в том, – продолжал он, – что ты получишь определенное представление, если послушаешь. Умеешь слушать?

Я мрачно на него посмотрел, но промолчал. Мне хотелось огрызнуться, но где-то в глубинах разума, там, где еще оставалась логика, я понимал, что он прав. Разве это не