Дети тьмы - Джонатан Джэнз
Вошел в гостиную и увидел их.
Меня вырвало.
Я запнулся о диван и вцепился в него, чтобы не упасть. Мой мозг отказывался осознавать представшее перед глазами зрелище.
Но я знал, что должен смотреть.
Содрогаясь всем телом, я глядел на останки.
Мистер и миссис Уоллес были дома, когда Паджетт их навестил. Я не знал, как именно все случилось, но последствия говорили сами за себя.
Родителей Джулиет разрубили на куски.
Повсюду были разбросаны части тел: на полу, на столах и креслах. В углу дивана, на который я оперся, лежала отрубленная голова мистера Уоллеса. В его глазах застыло изумление.
Я осматривал комнату, пытаясь найти следы Джулиет. Или… или…
Я не мог назвать ее имя даже мысленно. Если что-то случилось с моей сестрой, мне незачем жить. Может, только чтобы убить Карла Паджетта.
Паркет был липким от крови, белый коврик потемнел. Я видел клочки ткани, комья кожи и волос. Даже женскую тапочку с обрубком ступни.
Но ничего из этого не принадлежало ребенку.
– Ты привыкнешь, – раздался голос.
Я вздрогнул и обнаружил, что Паджетт наблюдает за мной из дальнего угла комнаты. Наверное, он был здесь все это время, но я слишком испугался, чтобы заметить.
– От своей сущности не сбежишь, – сказал он. Его голос был лишен эмоций, мертв, как и Уоллесы.
– Где она? – прошептал я.
– Ты хотел сказать «они»? – ответил он. – Или тебе плевать на другую девочку?
Я почувствовал, как раскаленное добела пламя лижет загривок, и приветствовал гнев. Все лучше, чем пожирающий меня ужас.
Я обернулся к нему, от ярости расправив плечи.
– Ты сгоришь в аду.
Его глаза метнулись вниз, и я с удивлением обнаружил, что все еще сжимаю в руке тесак.
Паджетт кивнул на него, облизал губы.
– Почему бы не попробовать, парень? Или ты все-таки маменькин сынок?
Я метнулся к нему. Да, я был потрясен, но помнил прежнюю ошибку, неудачную попытку ударить его в подвале. Я целил слишком высоко, и он с легкостью уклонился. На сей раз мне нужно было действовать наверняка.
Я направил тесак ему в бок. На его лице вспыхнуло удивление, но за секунду до того, как нож вошел ему под ребра, он отскочил назад. Избежал серьезного ранения, хотя лезвие чиркнуло ему по груди.
– Вот это мой мальчик! – вскричал он.
– Я не твой мальчик, сукин ты сын! – огрызнулся я. Восстановив равновесие, я снова замахнулся.
Его кулак мелькнул в воздухе и врезался мне в рот.
Моя голова отлетела назад, ноги поскользнулись на крови Уоллесов. Я упал, и, прежде чем смог опомниться, он схватил меня за запястье и ударил по руке, раз, второй, третий, пока я не выронил тесак. Затем он размахнулся и снова ударил меня в лицо. Рот наполнился кровью. Мир превратился в серо-коричневое пятно.
Паджетт встряхнул меня, дал пощечину, приводя в чувство.
– Смотри на меня, парень.
– Где… – попытался сказать я, но с губ сорвался только хриплый шепот. – Где Пич?
– Спрятана, – ответил Паджетт. Он схватил меня за щеки, притянул мое лицо к своему.
Я смотрел в его темно-карие глаза, но не видел ничего, кроме безумия и отравленных омутов Стикса.
– Где она? – прохрипел я.
– В местечке похуже, чем твоя мама, – сказал он. – Но если будешь слушаться, скоро ее увидишь. А если нет, я съем ее сердце на ужин.
Последним, что я увидел, прежде чем отключиться, было послание, которое Паджетт вывел на восточной стене гостиной: Семейный склеп Уоллесов.
Глава 11. Прошлое Паджетта и новый кошмар
Я очнулся в уолессовской черной «Тойоте Хайлендер».
Конечно, до меня это не сразу дошло. Сначала я понял только, что еду в каком-то автомобиле и горло у меня болит так, словно его поджаривали горелкой.
Мы направлялись к городу, дождь немного стих, но облака позади были черными и зловещими как никогда. Паджетт посмотрел на меня и сказал:
– Спящая Красавица очнулась.
– Иди к черту, – пробормотал я.
Паджетт свернул на поросшую травой обочину. Стук дождевых капель по металлу оглушал. Мой мозг будто сжимали в тисках.
Паджетт смотрел на меня с места водителя. Он казался еще крупнее, еще более непобедимым. Я словно уменьшился до возраста Пич, стал кем-то недостаточно взрослым, чтобы водить.
– Уилл, знаю, что тебе хочется узнать побольше о своем папочке…
– Ты мне не отец.
– … но ты слишком горд, чтобы спрашивать о моем прошлом.
– Мне на него плевать, – сказал я, чувствуя, что вот-вот расплачусь. Не мог забыть изуродованные тела Уоллесов и, сжав зубы, проговорил: – Мне плевать на тебя.
– Я понимаю, сынок. Меня очень долго не было в твоей жизни.
– Тебя никогда в ней не было.
– Сынок, с первого твоего вздоха я – часть тебя, признаешь ты это или нет.
Я сильнее стиснул зубы, перед глазами плыло. Я не помнил, когда еще, как сейчас, не мог говорить от злости.
– Просто остынь, – спокойно сказал он. – Дай папочке рассказать тебе историю.
– Я тебя ненавижу, – сказал я. Выглянул из пассажирского окна, чтобы он не видел моего лица. Мне хотелось сбежать, но мы были в глуши. Если я сделаю это сейчас, то не смогу вовремя найти помощь. Паджетт вернется в город, чтобы убить мою сестру и Джулиет и убедиться, что мама не выберется из цистерны.
Нет, придется дать ему выговориться, чтобы мы как можно скорее вернулись в Шэйдленд. Потом, при первой возможности, я сбегу и найду помощь.
– Это случилось недалеко отсюда, мы ремонтировали старый фермерский дом, – сказал Паджетт, оглядываясь. Я видел только серые пятна и дождь. – Мы с ребятами в основном делали деньги. Строили бизнес-центры, церкви, чинили мост. Но между большими заказами подрабатывали. Ремонтировали жилье. Тот фермерский дом нужно было полностью обновить. Его владелец умер, а его дочка и ее муж хотели, чтобы все выглядело по-другому, иначе, чем в ее детстве.
Я позволил ему болтать, окаменев от напряжения. «Просто договори, – молил я. – Заканчивай, чтобы мы приехали в Шэйдленд».
– Короче, – сказал Паджетт, – у меня и двоих моих ребят, Грина и Китчелла, были проблемы с подвалом. Фундамент растрескался, вода проникала внутрь – та еще заноза в заднице. Мы не могли починить трубопровод, потому что стояли по лодыжку в дождевой воде. В такой ситуации электрическими приборами не воспользуешься. Только если хочешь поджариться на проводе.
Хозяйка сказала нам, чтобы мы во что бы то ни стало укрепили фундамент и устранили потоп. Она получила небольшое состояние от папочки-фермера, так что о деньгах можно было не волноваться. У меня
