Дети тьмы - Джонатан Джэнз

– Больше десяти лет, как выяснилось. И поскольку мне предстояло сидеть в тюрьме, я понимал, что нужно сделать заявление. Генри Карлайл был их убийцей номер один, но я знал, что найдутся и другие. Мне не хотелось, чтобы шайка генри карлайлов пыталась убить меня всякий раз, как я завалюсь на боковую. Узнаешь эту дорогу, Уилл?

Я понял с тошнотворным ужасом, что мы снова свернули направо. Так мы приедем на запад Мирной Долины, хуже того, в хорошо знакомый район.

Там жили Уоллесы.

У них гостила Пич.

Но Паджетт ведь этого не знал. Или знал?

Мы ехали дальше, «крузер» набирал скорость на прямом отрезке дороги, по обочинам которой выстроились деревья. Начало леса Мирной Долины.

– Люди, которые никогда не убивали, знают о человеческом теле из кино или телешоу. Или из уроков биологии. Но есть кое-что, чего ты, готов поспорить, не знаешь. Кости очень твердые. Конечно, внутри они губчатые, но их нелегко сломать. Так что я сунул руку в рану у Генри Карлайла под мышкой и сильно потянул, чтобы сломать ему ребра. О, мне не нужно было ломать все, только два. Но все равно пришлось постараться.

Впереди – слева – я увидел первые дома. Большинство из них были двухэтажными, все занимали два или три акра. Тихий район и, как я всегда думал, безопасное место для Пич.

Краем глаза я изучал лицо Паджетта. Знал ли он? Или выбрал это место случайно, чтобы спрятать «крузер»? Я знал, что здесь множество прудов и болот – в Мирной Долине их было полно. Я даже вспомнил, что в конце дороги огромная топь. Прекрасное место, чтобы избавиться от машины. Возможно, Паджетт выбрал эту дорогу именно для этого.

И все же я задержал дыхание, когда на горизонте возник аккуратный кирпичный коттедж Уоллесов – в шести домах от нас. Я вдавил пальцы в сиденье, чтобы они не дрожали.

Голос Паджетта был благодушным, словно мы обсуждали погоду:

– Я залез в рану Генри и убедился, что он на меня смотрит – своими большими глазами. – Паджетт хмыкнул. – Когда я сломал ему ребра, добраться до внутренностей стало несложно. Я вцепился ему в легкое, зная, что больше он не издаст ни звука, и скоро нашел, что искал.

Дом Уоллесов был в трех участках от нас. Лило как из ведра. Я молился, чтобы Пич и ее подружка Джулиет сидели дома.

Два участка – ни следа девочек.

– Ищешь что-то? – спросил Паджетт.

В ужасе я уставился перед собой, пытаясь стереть с лица виноватое выражение.

«Пожалуйста, просто проезжай, – молил я. – Только не останавливайся».

Дом Уоллесов остался позади.

Я уставился в ветровое стекло, проклиная себя за неосторожность. Какая была бы ирония, выдай я сам местонахождение Пич.

Я ведь был ее защитником.

Паджетт заговорил снова:

– …и когда я это отыскал, отошел и оставил это снаружи камеры. А потом принялся за старину Генри. – Он взглянул на меня. – Ты знаешь о моей визитной карточке?

– Конечно, – пробормотал я, мой желудок сжался. – Ты пишешь послание кровью жертвы, чтобы поддразнить полицию. Копируешь Джека Потрошителя.

– Неплохо, малыш. Но Джек Потрошитель убил только пятерых, а я только начал.

«Боже», – подумал я. Паджетт действительно хвастался своими преступлениями. Это не должно было меня шокировать, не после того, что я видел, и все же к горлу подступила тошнота.

Мы были в паре домов от Уоллесов, а Паджетт и не думал останавливаться.

У меня появился вопрос.

– Почему ты убил Кайли Энн?

– А ты как думаешь? – спросил он, ухмыляясь.

У меня пересохло во рту. Он опустил окна, и в машину тут же хлынул дождь.

Последний дом в районе промелькнул и остался позади. Дорогу обступили деревья, еще через двадцать ярдов асфальт сменился гравийкой. Вскоре из-за леса впереди показалось покрытое ряской болото. Паджетт съехал с упиравшейся в опушку дороги, провел машину между деревьев и остановился в пятнадцати ярдах от черной воды.

– Идем, малыш, – сказал он, выбираясь наружу. – Если, конечно, не хочешь утонуть вместе с машиной.

Я вылез и оглядел окружающий лес.

– А если попытаешься бежать, – добавил Паджетт, – я утоплю твою мамочку не моргнув глазом.

Я вздохнул.

– Я не стану.

Он крался по лесу, хмуро глядя в землю. Напомнил мне о звере. И оторванной голове офицера Хаббарда. Водились ли здесь эти чудовища? На кого они набросятся первыми: на Паджетта или на меня?

Паджетт еще несколько секунд изучал землю, затем увидел что-то, подошел поближе и наклонился. Когда он выпрямился, я заметил, что это был большой камень. Чуть меньше волейбольного мяча. Держа его у бедра, Паджетт приблизился к открытой дверце машины и бросил его в салон. Раздался глухой стук, через секунду включился двигатель, педаль газа ушла в пол, но «крузер» не сдвинулся с места.

– Отойди, сынок, если не хочешь, чтобы тебя размазало по капоту.

Не ожидая ответа, он подтолкнул машину. «Крузер» рванул вперед, развернулся ко мне багажником. Затем въехал в топь. Капот нырнул вниз, но машина продолжала ехать. Грязная вода быстро поглощала «крузер». Накатывалась на белый капот, скрыла крышу, вскоре даже задний борт исчез в черной утробе болота.

Я едва мог смотреть в довольное лицо Паджетта.

– Что теперь? – спросил я. – Мы здесь застряли.

Он уклончиво хмыкнул и пошел назад к дороге.

– Думаю, нам нужна новая машина.

Кислота подступила к горлу. Вдоль дороги стояло домов двадцать. Шансы на то, что Паджетт выберет жилище Уоллесов, были невелики. Но все во мне кричало от ужаса.

«Успокойся, черт побери! – скомандовал голос у меня в голове. – Он не узнает, если ты ему не расскажешь. Так что, ради всего святого, остынь!»

«Ладно, – подумал я. – Ладно».

Я заговорил:

– Ты так и не сказал, что написал на стенах.

Паджетт хмыкнул.

– Ах да.

– И?

Он ухмыльнулся мне.

– Я написал: Генри плакал, как ребенок.

Я чувствовал его взгляд, но не стал поднимать глаза, чтобы он не понял, насколько мне страшно.

Он наблюдал за мной.

– Что, парень, разве не спросишь меня?

– Спрошу о чем? – пробормотал я.

– О том, что я оставил в коридоре.

– Дай угадаю, – сказал я. – Его еще бьющееся сердце?

Паджетт молчал, пока я не посмотрел на него. Его взгляд был таким холодным, что пробрал меня до костей.

– Тогда оно уже остановилось, – сказал он.

* * *

Быстро подсчитав, я понял, что до Уоллесов осталось еще четыре дома. Дверь их гаража была закрыта, а сам дом не выглядел приветливее других.

Паджетт прошел мимо первого дома, не взглянув на него.

– Что мы здесь делаем? – спросил я, стараясь изгнать страх из голоса.

– Ты знаешь, – ответил Паджетт.

Я остановился и указал на первый дом, старый, с потемневшей деревянной обшивкой и участком, который обступал лес.