Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 11 - Евгения Владимировна Потапова

— Козьего молока купить хотите или мазь с настойкой какой? — улыбнулась я.

— Можно и мазь с настойкой, — кивнул он.

— Обращайтесь, — пожала я плечами.

— Меня Вадим Сергеевич зовут.

— Очень приятно. Вы меня простите, но мне пора бежать. Благодарю за гостинца. Ираида, рада, что у вас потихоньку жизнь налаживается, — сказала я.

— Да-да, конечно, — мужчина закивал головой, — Ешьте на здоровье и меня вспоминайте добрым словом.

— Агнета, если что-то пошить, ушить, зашить надо, то обращайся, всё сделаю, — сказала мне Ираида.

— Обязательно, — кивнула я. — Всего вам доброго. Сумки я потом занесу.

Они попрощались и отправились домой. Исмаил внес гостинцы в дом и поставил их около порога.

— Ишь, как бешеная пчела его укусила в одно место, так побежал бедным бабам долги отдавать, — фыркнул Шелби.

— Ну, может, у него совесть проснулась, — ответил Исмаил.

— Угу, через три года, как занимал, а до этого она у него находилась в летаргическом сне. За это время и маслобойку себе купил, и воскоплавку, и еще пять десятков пчелосемей, и домик себе на пасеке построил.

— Ой, не ворчи, как старый дед, — шикнула я на Томаса.

— А ты бери косу и погнали в дом боли.

— Как поэтично звучит, — хмыкнула я.

— Давай я быстро сумки все разберу, — предложил мне Исмаил.

— Любопытно, что мне туда положили?

— Агнета, так мы и так видим, что там у тебя лежит, — улыбнулся он.

Он вытащил и поставил на стол трехлитровую банку меда, трехлитровую банку с прозрачной жидкостью, от которой глаза у помощников сразу загорелись, полторашку с постным маслом, поллитровую банку с чем-то белым.

— Это что? — спросила я.

— Это жир, вроде говяжий, — Исмаил покрутил ее в руках.

Также на стол были выложены большой кусок воска, пакет с комочками прополиса, контейнер с пчелиным подмором, приличный шмат соленого сала и газетный сверток с какой-то вяленой рыбой.

— Надеюсь, гражданки себе что-нибудь оставили, — я посмотрела на гостинцы с удивлением.

— Не переживая, себя они не обделили, — ответил мне Шелби.

На кухне появился Прошка. Помощники окружили стол и, не отрываясь, смотрели на трехлитровую банку самогонки.

— Вот ведь жуки, — вздохнула я. — Доставайте рюмки.

Прошка перекинулся в рыжего конопатого мелкого парнишку.

— Тебе не положено, — пихнул его Шелби. — Ты еще не достиг нужного возраста.

— Всё, я достиг, — Прошка пнул беса в ногу.

— Хватит драться, посуду достали? — прикрикнула я на них.

У каждого в руке появился стограммовый граненый стаканчик.

— Нехилые у вас рюмки, — хмыкнула я. — Разливайте, только не на пол. Можете и сало себе порезать, и рыбку взять.

— А мед? — спросил Шелби.

— И мед бери, — кивнула я. — Только давайте в темпе вальса, а то сейчас кто-нибудь на кухню заглянет, а тут вы.

— Катя твоя рисует и музыку слушает в наушниках, а остальные не скоро придут, — сказал Шелби.

— Ты будешь? — спросил меня Исмаил.

— Я, во-первых, за рулем, во-вторых, я еду на работу, а в-третьих, я такое не пью.

— А бутер с салом?

— Давай, — кивнула я.

Помощники быстро организовали стол, на котором, кроме сала, самогона, меда и рыбки, появился черный хлеб кирпичиком, головка лука, трехлитровая банка с огурцами и помидорами.

— Это, кажется, из моего погреба? — спросила я.

— Тебе жалко что ли? — спросил Шелби.

— Для вас не жалко, но все же спрашивать нужно.

— Так тебе все равно не жалко, чего спрашивать?

— Ой, что с вами спорить, — отмахнулась я.

Мне протянули бутерброд и кусочек соленого огурца. Исмаил быстро разлил самогон по стаканам. Граждане чокнулись и быстро запрокинули содержимое в рот.

— Ух, амброзия, — крякнул Исмаил.

— Нектар, — протянул Шелби.

— Вкусно, — согласился Прошка.

Налили по второй и принялись философствовать.

— Ребзи, все это, конечно, хорошо и замечательно, но пора бежать, как говаривал один персонаж, цигель-цигель, ай-лю-лю, — сказала я, жуя свой бутерброд.

— Ты еще бутер не съела, — заметил мне Шелби.

— Какие мы глазастые, — хмыкнула я. — По дороге дожую.

Вдруг скрипнула дверь в Катину спальню, и тут же мои помощники испарились, оставив после себя пустые стаканы. На кухню заглянула Катя.

— Мама? — она с удивлением посмотрела на меня и на накрытый стол.

— Ты тут пьешь что ли?

— Ну так, дегустирую, — пожала плечами и захрустела огурцом. — Ладно, дочь, ты прибери тут все, мне бежать пора.

Запихала остатки бутерброда в рот и продефилировала мимо изумленной Кати в коридор. Натянула на себя пуховик, сунула ноги в сапоги, схватила рюкзак с инструментами и выскочила во двор.

— Шелби, ты машину уже прогрел? — спросила я появившегося рядом помощника, который с удовольствием облизывал ложку с медом.

— Сейчас сделаю, — кивнул он. — Мед у него шикарный, да и нектар душу греет.

— У тебя есть душа? — со смехом спросила я.

— Ага, сотни душ грешников, — разразился он адским смехом и исчез.

Я направилась в гараж за своим крокодильчиком.

Вас никто тут не помнит

Выкатила из сарая «крокодильчика» и рванула в сторону трассы. В машине уже было тепло, и играла приятная музыка. Рядом материализовался Шелби с пластиковой поллитровой бутылкой чего-то мутного в руках. Он откупорил ее, и салон наполнился ароматами сивушных масел. Томас сделал громкий, большой глоток из бутылки.

— Это что еще за мерзость? — спросила я, морщась.

— Это местный самогон. Бугульчиха опять производство наладила, — пояснил он.

— Вот коза старая, — нахмурилась я. — Ты прямо у нее бутылку упер?

— Нет, отобрал у одного алконавта. Появился перед ним в своем естественном обличии, и он мне отдал так ее, без уговоров, еще и извинился.

— Еще бы, ты страшен, когда в личине демона.

— Благодарю за комплимент, — улыбнулся он и снова сделал глоток.

— Ты решил напиться перед тем, как посетить сие злачное место? — поинтересовалась я. — И с какого ты дня начал промышлять разбоем? Отобрал у несчастного алкоголика его последнюю надежду.

— Последнюю надежду на скорую смерть, — закончил Шелби мою мысль. — Ты прекрасно знаешь, что для нас алкоголь — это просто энергия, а не дурман, как для вас. А разбоем я всегда промышлял и не собираюсь отказываться от этого прибыльного занятия. Это же какая радость — отобрать конфетку у ребенка, бутылку у алкоголика и таблетки у больного, — хохотнул он.

— Угу, — кивнула я. — Особенно если это все идет во вред.

— От тебя ничего не скроешь.

— Допивай свою бурду, мы уже почти приехали, — проворчала я. — Воняешь на всю машину, и окна не откроешь — не лето.

— Еще семь минут ехать, — хмыкнул Шелби. — О, смотри, стоят граждане в желтых жилетах и с полосатыми палочками, и машут так призывно.

Пришлось мне сбавлять скорость, включать поворотник и парковаться рядом с представителями закона. Опустила стекло и посмотрела на