Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов

— Что⁈ Да он… Да я…

Но тут я поймал взгляд Когтя, который делал мне знаки типа: «Завязывай уже». Ты здесь вообще-то для другого. У задней калитки нарисовался Джуро — тот самый «тихоня», что когда-то очень грамотно вырубил меня дубинкой. Пока что он просто прислонился плечом к столбу поглядывая то на нас, то на Когтя.

Ладно, пора этот цирк заканчивать.

— Угомонись, щекастенький, — со вздохом обратился я к бушевавшему Пивчику. Он и правда опять отрастил щёки. — Никуда ты меня отсюда не выгонишь. Я тут… — с сожалением бросил взгляд на Терезу, и закончил разводя руками: — работаю.

Встал, отодвинул с пути Пивчика и двинул на своё «рабочее место».

Но видимо мой «земеля» на эмоциях рассудок слегка подрастерял — он бросился за мной, обогнал и загородил дорогу!

— Я не дам тебе здесь сидеть! Ты не будешь здесь сидеть! Тебе вообще нет места среди чистых граждан. Проваливай на свой выселок, говнарь!

— Дядь… — когда и откуда за спиной Пивчика нарисовался мелкий пацанёнок — я не заметил.

— Что⁈ — оглянулся на него Пивчик и отмахнулся: — Проваливай.

Но пацанёнок не отставал, и снова подёргал того за рукав. А когда Пивчик вновь обратил на него внимание, натурально поманил пальцем.

Последние события видимо так расшатали сознание Пивчика, что тот непроизвольно наклонился. А пацанёнок ему что-то шепнул… и показал пальцем на Джуро. Жаль я не видел в этот момент рожи Пивчика!

Как ни странно, разрулила ситуацию Зельда. Она подошла к Пивчику, взяла за руку.

— Войтек, пойдём. Пойдём, нам лучше уйти, — достаточно твёрдо произнесла родственница Терезы.

Я оглянулся. Тереза, с каким-то странным выражением на лице уже стояла возле выхода со двора корчмы. И, словно для придания веса словам Зельды, Берджих замер в паре шагов позади той.

Пауза продлилась не больше пары секунд. Пивчик сдулся, поник взглядом, буркнул:

— Хорошо. Иду.

И даже освободил дорогу мне. И даже пошёл к выходу.

Я с облегчением выдохнул и вновь сел за столик. Деньги сами себя ведь не заработают? Но рано я решил, что ситуация разрешилась.

— Сейчас я уйду, — услышал я глухой голос Пивчика. Он стоял вплотную к столику. — Но завтра… — на миг задумался, поправился, — нет, не завтра… Но я скажу когда. Ты и я. За речкой. На кругу… — он помолчал, окидывая меня неприязненным взглядом. Добавил: — Ты можешь не прийти. Да ты и не придёшь, конечно, — брезгливо махнул он рукой. — Но знай, если не придёшь… Все. И она в первую очередь, — он ткнул себе через плечо, — поймут, что ты жалкий, ничтожный трус.

Развернулся и ушёл, тяжко ступая.

Глава 27

Ультиматум

Пивчик, вслед за Терезой и Зельдой уже ушёл, а я всё сидел, глядя им вслед с какой-то пустотой в башке. Странно. Я ведь и сам знал, после того как увидел его на ринге, что рано или поздно мы с ним неизбежно столкнёмся. А вот сейчас — ни радости, ни страха. Пустота.

— Ну чё, паря, сыгранём?

Я было дёрнулся от неожиданности, но напротив меня уселся немолодой уже мужик, можно сказать — старик. Обветренное, изрезанное глубокими морщинами лицо, загорелое чуть ли не до черноты, мозолистые с крупными суставами кисти. Явный землепашец, уже насмотрелся на таких.

Фух, показалось.

— А чё б не сыграть? — я, приходя в привычно-весёлое «игровое» состояние, тряхнул перед грудью стаканчик с кубиками. — Давай, дед, по маленькой?

Начали по маленькой.

— Ну чё, старик, ещё? Иль хватит? — подмигнул я спустя какое-то время, сгребая к себе дедов проигрыш.

Всего он оставил пятнадцать монет, если не считать купчину — самый значительный за сегодня.

Дед какое-то время сидел, огорошено хлопая глазами, словно не веря происходящему. Понятно, что подавляющее большинство садились за этот стол явно не за проигрышем, но дед… Его реакция меня удивила.

— Слышь, паря, — наконец проговорил он, — верни деньги, а? Ты-то молодой, поболе того ещё выиграешь…

— Дед, — я внимательно посмотрел на проигравшего, — слушай, я же тебя насильно за стол не усаживал? Ведь нет?

Дед непроизвольно помотал головой.

— Играть не заставлял?

Снова мотание седой головой.

— Ну… проиграл, чего уж теперь! — развёл я руками, всё ещё надеясь, что он сейчас уйдёт. — Тебе не повезло, мне напротив. Это игра, дед!

Но дед по-прежнему сидел, жевал губами, не отрываясь смотрел на горку меди, что недавно была его.

— Паря… Побойся ты Бога. Это ж мои последние деньги!

Просящие интонации в его голосе меня царапнули. Где-то в глубине души засосало.

— Дед, — со вздохом ответил я, — но ведь я не из кошеля у тебя их вытащил, так? Сам ставил? Сам кости кидал?

— Паря… Это ведь цена за тёлку… Вишь, вчера не успел я на ярмарку — хожу теперь еле-еле… А ведь когда-то я ходок был знатный!

— Дед… — ситуация мне перестала нравиться. Я просто не знал, что делать! — Дед, ну проиграл, с кем не бывает. Я вон тож проигрываю…

— А сёдня-то за тёлку уже хорошей цены не дали… — словно не слыша меня продолжил старик. — А пятнадцать-то монет это ж на что мне? Мне ж крышу чинить надо, вот-вот лить начнёт, как в протекающй хате жить? Кровельщику заплати… — принялся перечислять старик: — Жёрнов новый нужен, старый-то бабка расколола, курица криворукая… А как я без жёрнова? Не на мельницу ж зерно на помол отдавать, мельники оне ж бесплатно-то молоть не будут…

Какая мельница, какой ещё жёрнов, какая бабка?

— Дед, давай уж, — вновь попытался я избавиться от проигравшегося «лоха», но получилось у меня как-то не уверенно.

— Вот и подумал я… — продолжал свою эпопею старик, — я ж в зонк когда-то лучше всех у себя в деревне играл… Думал, а дай-ка сыграну, авось несколько монет и выиграю? — сказал он, поднимая на меня глаза с надеждой.

Блин…

— Дед, — вздохнул я с укоризной, — то есть ты решил за мой счёт своё благосостояние поправить?

— Ты ж, паря, молодой, ты ж вона какой удачливый… Ты ж себе ещё выиграешь… — бесцветные подслеповато щурящиеся глаза напротив наполнились надеждой.

Твою медь!

— Кхм… — кашлянули над ухом.

Коготь — прошёл