Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников

— Не исключаю.

Мы встали и отряхнулись. Теперь у меня появилась возможность оглядеться, и я увидел, что мы находимся на невысоком холме, вокруг — такие же очень пологие холмы, заросшие желтой травой, дальше к горизонту — обширная водная поверхность, то ли море, то ли озеро, то ли даже широкая река, хрен разглядишь.

— Если это загробный мир, то какой религии? — пробормотал я.

— Я агностик, — пожал плечами Шнайдер. — Но крещеный.

— Я, в общем, тоже… Не особо в этом разбираюсь. На рай не похоже. Или на Вальгаллу.

— А я бы съел жареной свинины.

Мы переглянулись — и заржали. Не столько от шутки, которая явно того не стоила, сколько от сброса нервного напряжения.

Хохотали довольно долго и довольно нервно, но, когда все же отсмеялись, я стал прикидывать.

Чем-то мне не нравилась окружающая обстановка. Серое небо, сильный ветер, желтая трава, погода… Что-то это мне напоминало. Читанную в детстве книгу, что ли? Мир после атомной войны, когда в атмосферу поднимается густой пепел — вот как он мог бы выглядеть. Когда солнце не показывается месяцами, небо желтое, холодно, растения гибнут, а вслед за ними и животные.

Тут тучи на небе разошлись, мелькнуло солнце, мазнув по нам теплым пятном, и клочок ярко-синего неба.

— Осень, — сказал Шнайдер. — Смотри как низко, а ведь это почти полдень.

Прикинув положение светила на небе, я согласился — и тут же ощутил облегчение. Просто осень! Но теплая, явно не самый конец ноября и уж тем более не первое декабря, из которого мы перенеслись. Что-то я слишком мрачно был настроен. Последствия ядерной войны сразу себе навоображал…

Кажется, Тимофей подумал о том же, потому что на лице у него отразились сложные чувства.

— Как я понимаю, квантовая телепортация сработала, — пробормотал он, — на макроуровне. Мы куда-то перенеслись. Скажите мне, господин специалист по физике частиц, куда именно?

Я пожал плечами.

— Черт его знает. Но если это центр Москвы…

Тут мне стало нехорошо. Судя по выражению его лица, Тимофею тоже.

Не знаю уж, увлекался ли Шнайдер научной фантастикой или просто прокручивал разные варианты игр со временем в голове, но ответ напрашивался: ему мы оказались где-то в районе Арбата или тех же Патриков, значит, мы либо раньше, чем восемьсот с лишним лет в прошлом. Или позже, чем… сколько в будущем? За сколько времени должны стереться даже малейшие следы человеческого жилья? Понятно, что ни сотней, ни двумястами годами тут не отделаешься. А то и тысячей. Парфенон, вон, до сих пор стоит. Правда, я читал, там какие-то особо благоприятные условия.

— Отставить панику, — сказал я дедовским, немного злым голосом.

— Я и не паникую, — заметил Шнайдер.

— Это я себе… Так, нам либо нужна точка повыше, чтобы осмотреться… но я такой не вижу… либо пойдем к воде.

Тимофей кивнул, не ставя под сомнение мое право командовать — или просто соглашаясь с логикой действий.

Мы начали спускаться с холма, обходя местами сильно нагревшиеся куски металла, держа курс в ту сторону, где ярко блестела на солнце водная поверхность. Но дойти мы туда не успели. Потому что в низине наткнулись на вытоптанную дорогу — или, скорее, тропу — со следами колес с большими протекторами. То ли на подготовленном внедорожнике кто-то проезжал, то ли вообще на тракторе. В какую сторону, правда, идти, было непонятно, но мы не стали менять общее направление и скоро наткнулись на шоссейную дорогу.

Отличную такую дорогу, роскошную прямо: гладкий-прегладкий асфальт, ровнейшая разметка… Что ж, не дремучее средневековье, уже легче.

— Предлагаю по-прежнему двигаться в сторону воды, — сказал Шнайдер, — там может быть туристическая инфраструктура.

— Погоди, — я присел на корточки, потрогал разделительную полосу. — Ничего странного не видишь, разведчик?

— Я тебе уже говорил, я не…

Шнайдер опустился на корточки рядом.

— А. Да.

Полоса была не нанесена поверх асфальта краской, а как будто в него вмурована. Она еще и слегка светилась, это было видно, стоило чуть прикрыть ее ладонью. Да и сам асфальт… Не зеркальный, конечно, и не скользкий, но по гладкости он на ощупь сильно отличался от привычного мне. Скорее линолеум, чем асфальт.

— Будущее, — сказал я. — В принципе, и раньше можно было догадаться. Путешествия в прошлое ОТО эксплицитно запрещает, а в будущее — нет. Я просто растерялся ненадолго.

— Насколько в будущее? — уточнил Шнайдер.

— Ну, если это Россия, то лет на сто, не меньше, — сказал я. — Или двести. Сколько нам нужно, чтобы гиперкомпенсировать национальную травму насчет плохих дорог? А если какая-нибудь Замбия, то сам считай.

— В Замбии осенью теплее. А для зимы солнце не там.

Я попытался прикинуть, как высоко поднимается солнце зимой в субтропической зоне, и решил, что Тимофей прав — оно должно быть выше. Так что мы далече от экватора.

И тут рядом с нами остановился автомобиль. Не флаер какой-нибудь, нет, обычный электрокар, и даже не зализанный до полной капельности. Наоборот, если бы не светодиодные фары и большой размер, я бы счел, что это что-нибудь довоенное. В смысле, построенное до Второй мировой. Круглые крылья, нос «чемоданчиком»…

«Будущее, — подумал я. — И стиль ретро тут в моде».

Из-за руля выскочила девчонка лет четырнадцати, одетая в длинную воздушную юбку, украшенную кружевами футболку и с диким количеством кос, в которые были по-настоящему вплетены ленты. «Ну, — подумал я, — по крайней мере, европеоидная раса все еще существует». Девчонка была явно белокожей, относительно славянской внешности — хотя что такое «славянская внешность», я так никогда и не понимал, хотя сам вроде как отношусь к ярко выраженному типу. Только что не блондинка: волосы темные.

— Господа, вам плохо? — спросила она по-русски, но с каким-то странным акцентом. — Или наоборот, слишком хорошо?

«Благополучное будущее, — подумал я. — Девчонка не боится посторонних мужиков!»

— Здравствуйте, — сказал Тимофей. — Нам бы попасть в ближайший город. Мы потерпели аварию.

— А где ваша машина? И почему спасатели не прилетели?

— Мы разбили все средства связи.

— Не может быть! — глаза у девчонки сделались круглые-круглые.

— Но это так, — сказал Тимофей. — Иногда бывает.

Почему-то это так напугало девочку, что она сделала шаг назад к автомобилю.

Залезла назад на переднее сиденье. Тронулась с места. Машина вильнула, объезжая нас, и снова заняла полосу. Поехала. И вдруг замерла, мерцая задними фарами. Хлопнула задняя дверца, и на дорогу вдруг вышли двое. Очень колоритные двое, я аж охренел.

Один — высоченный негр в легком «клубном» пиджаке, рубашке, брюках и шейном платке. Все — нежно-сиреневое, только платок пестрый. И