Ради жизни на Земле - Сергей Александрович Плотников
У меня почти что в центре Москвы мама, если что. И дед. И девушка, с которой я чуть было не завел семью — увы, в итоге она решила, что со мной слишком много хлопот, и отдала предпочтение мужчине на десять лет старше, который готов был больше времени проводить дома с семьей. Разошлись честно, без обид, так что дружеские чувства к ней у меня сохранились. Не говоря уже о всяких разных однокашниках или дедушке-тренере по легкой атлетике, который по воскресеньям выводит подопечную малышню на тренировку в Покровское-Стрешнево — парк, где я обычно бегаю.
— Тогда мы не должны выходить из этого комплекса, только и всего, — сказал я Шнайдеру.
— Поясните.
— Если вы можете открыть замок на лифте, можно спуститься к детектору и оттуда перенастроить параметры ускорителей. Точнее, одной из групп ускорителей… ладно, неважно. Но этого вполне достаточно, чтобы точно сорвать эксперимент. Главное, высидеть там… — я поглядел на часы, — двенадцать часов, как раз до запуска. За двенадцать часов нас не найдут?
Шнайдер покачал головой.
— Ну, хватиться хватятся, что мы с территории не вышли. Но следов в системе засечь не должны.
— Я так и подумал. Если уж нас все равно арестуют, то хотя бы этот план сорвем. А если перенастроить чуть сильнее… — я запнулся.
— То что? — уточнил Шнайдер.
— То можно взорвать коллайдер, — сказал я. — Но. Только в том случае, если они действительно там подадут сумасшедшую энергию на вход, столько, сколько нужно для телепортационного схлопывания центра Москвы. Если мы ошиблись и это обычные безобидные замеры, ничего не случится. Мы просто сорвем текущие эксперименты, и нас не только арестуют за нарушение визового режима, но еще и штраф впаяют.
— То есть либо мы придурки-параноики и идем под арест, либо мы герои-спасители, и нас размажет взрывной волной?
— Как-то так, — я пожал плечами.
Шнайдер помолчал.
— Как ты оцениваешь последствия взрыва здесь, если он будет? Жертвы?
Я едва заметил, что он перешел на «ты», но ответил в тон.
— Не знаю. На таком большом расстоянии под землей? По моим грубым прикидкам, поверхность потрясет. Насколько сильно — не знаю. Радиации точно не будет. Часть построек может обрушиться. Но я не знаю, только здесь, или над всем кольцом. Скорее всего, работников успеют эвакуировать. Но это не точно.
— Авантюра… — пробормотал Шнайдер.
— Да я тоже желанием не горю, — я выдохнул. — Ладно, какие тогда варианты? Кинематографично сбежать от ЦРУ на чьем-то угнанном «Мерсе», параллельно отстреливаясь? У тебя есть пистолет? О, только надо инфу сначала в Россию передать. Просто по сотовому позвонить сойдет?
Тимофей хмыкнул, вдруг как-то сделавшись живее.
— Позвонить-то можно, только связь вырубят. А даже если дозвонимся… не хотелось бы оказаться в положении тех разведчиков, которые докладывали Сталину о нападении Германии в конце июня!
— Не успеют принять меры?
— И не успеют, и не поверят. Закрутят между кабинетами Уж очень фантастично звучит, — он поморщился. — Я и сам не верю!
— Да и я… не совсем, — скривился я в ответ.
— То, что ты предлагаешь, как раз проверка и есть. В каком-то смысле.
— Такая себе проверка. Как из ружья себе в голову стрелять, чтобы посмотреть, заряжено оно или нет.
— У меня жена и дочка в Москве, — сказал Тимофей после короткой паузы. — А сын — в Подольске, у бабушки с дедушкой гостит.
Мы помолчали.
— Поскольку пистолета у меня нет и мерсы я угонять не умею, придется рисковать, — закончил Шнайдер.
— За спасение чьей-то кафешки на Патриках нам медаль не дадут, я так понимаю? — усмехнулся я.
— Едва ли кто-то узнает, — серьезно сказал Шнайдер. — Я, конечно, отправил в письме кое-какие соображения, но не факт, что наши аналитики сопоставят все как нужно.
Я вздохнул.
— Эх! Даже мемориальная табличка не светит. Значит, буду надеяться на обычное унижение и тюремный срок.
Это оказался третий вариант: путешествие в один конец на сто пятьдесят лет вперед.
А мемориальную табличку они зажали. Я специально проверил на Патриарших — хрен там.
* * *
[1] Как следует из этой детали, мир книги является альтернативным, любые совпадения с реальными событиями, организациями и людьми случайны, любое отличие допущено намеренно.
Глава 2
Герои или параноики? Интернационал в ретро-авто
Земля, Женева, 2024 г.
Хотел бы я сказать, что это были самые длинные двенадцать часов в моей жизни. Но нет. Это были даже не самые неловкие двенадцать часов, хотя сидеть и ждать, то ли тебя поджарят, то ли арестуют — не особо приятный экспириенс.
Но в смерть я свою не верил, а если бы даже верил, не паниковал. Все там будем рано или поздно, так если все равно не избежать, уж лучше по достойному поводу. А где найти достойнее?
Ну и времени на самом деле особо не было. Кто думает, что так уж легко перенастроить параметры ускорителей по всей трубе, действуя только из одной точки (если что, контрольных пунктов на кольце четыре штуки) — пусть подумает еще раз. Я возился часов семь или восемь. Да еще и голодный!
Зная, что сидеть долго, мы прихватили с собой большую бутылку воды и еще одну бутылку — пустую. Это решило санитарные вопросы. Однако с едой вопрос обстоял хуже. У Тимофея в его портмоне лежало две пачки «Юбилейного», еще одну пачку крекеров мы достали из шкафа в кабинете, где сидели, и оттуда же прихватили кофе, сахар и сливки. Все. Впрочем, двенадцать часов можно все-таки потерпеть.
Но устал я после всей этой возни со щитками и автоматикой так, что упал бы и заснул прямо на голом железном полу. Однако Шнайдер показал мне подсобку — видимо, для наблюдателей-контролеров. В ней имелась низенькая кровать, которая складывалась в стену. Без белья и без одеяла, не знаешь, не догадаешься. Зато с мягким покрытием.
— Я тут уже подремал, пока ты возился, — сказал он. — Теперь твоя очередь.
— Да ты не шпион, а прирожденный завхоз, — пробормотал я, вытягиваясь на этом топчане. — Может, еще и одеяло найдешь?
Спецслужбист хмыкнул, открыл шкафчик с аптечкой и достал оттуда тонкое фольговое антишоковое одеяло.
— Ну я ж говорю… — пробормотал я, натягивая его на себя и проваливаясь в сон.
С одеялом как-то уютнее.
Проснулся я за два часа до начала эксперимента, если верить моим часам. Шнайдер обнаружился за откидным столиком в той же подсобке — что-то мудрил на нем.
— Ты чего делаешь?
— Пасьянс раскладываю.
— Так у тебя и карты есть?
Тот только
