Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher

— Наводи на треснувшую балку! — кричал Рикерт, указывая на темную щель в копчении дереве. — Поднимай бабу! Выше!

Чугунную гирю, скрипя, подняли на максимальную высоту. Канаты натянулись, как струны. Я стоял у смотровой щели в калитке рядом с воротами, глядя наружу. Кхарг был уже в пятнадцати метрах. Он остановился, поднял тесак, и из его глотки вырвался рёв, от которого задрожала земля. Ордынские тараны, уцелевшие, подкатили в последний раз.

— СИЛЬНЕЕ! ЛОМАЙ! — ревел он.

Тараны качнулись.

— ОТДАВАЙ! — заорал я.

Канаты лопнули. Полутонная чугунная «баба» рухнула вниз и с глухим, кошмарным ударом, похожим на хруст гигантских костей, вмяла треснувшую балку внутрь. Ворота вздрогнули, из щелей брызнули искры и щепа.

И земля ответила.

Не белым светом. На этот раз это был звук. Низкий, ниже всяких возможных частот, гул, исходящий из-под самой крепости. Он был не слышим ушами — его чувствовали костями, зубами, всем телом. Воздух сгустился, затрепетал.

Прямо перед воротами, на том самом месте, где стоял Кхарг со своими таранами, каменная плита мостовой… вздыбилась. Не как волна — как челюсть. Она поднялась и с грохотом захлопнулась, как каменные жернова, перемалывая всё, что было на ней. Таран, десяток орков, и самого Кхарга по пояс.

На миг воцарилась тишина, нарушаемая только треском огня и предсмертным хрипом варлорда. Его нижняя часть была раздроблена, вмурована в камень. Он был ещё жив, его глаза, полкие безумия и непонимания, смотрели на свои ноги, исчезнувшие в каменной пасти, потом на ворота, на меня в щели. Он открыл рот, но вместо рыка из него хлынула струя крови. Он попытался поднять тесак, но рука безвольно упала.

И тогда орда дрогнула. Не от страха перед нами. От страха перед землёй под ногами, которая внезапно ожила и съела их вождя. Их боевой дух, державшийся на его ярости, лопнул, как мыльный пузырь. Раздались первые вопли ужаса. Орки начали отходить. Потом побежали. Бросая оружие, раненых, всё.

На стенах защитники, обессиленные, окровавленные, смотрели на бегство, не веря своим глазам. Никто не кричал «ура». Была лишь гнетущая, оглушительная тишина, заполненная стонами раненых и треском догорающих ворот.

Мы победили. Ценой, которую ещё предстояло подсчитать.

Я отвалился от калитки и опустился на землю, чувствуя, как трясутся руки. Ко мне подошёл Ульрих. Он был изрезан, одна щека распорота до кости, но он стоял.

— Что… что это было, инженер? — спросил он хрипло.

— Ремонт, — ответил я, глядя на дымящиеся ворота и на каменную плиту-ловушку, из-под которой сочилась алая лужа. — Просто капитальный ремонт с непредвиденными последствиями.

Альрика подвели его конвоиры. Пленный инженер смотрел на захлопнувшуюся плиту с благоговением и ужасом.

— Жернова… — прошептал он. — Древний протокол нейтрализации точечных угроз. Я читал о них в фрагментах… но чтобы увидеть… — Он покачал головой. — Ваша крепость, коллега, только что доказала, что она не просто куча камней. Она — организм. И она только что проявила рефлекс. Интересно, какие ещё рефлексы у неё есть… и что их запускает.

Его слова звучали как предупреждение. Мы разбудили что-то. И теперь это что-то могло решить, что и мы сами являемся угрозой.

Но пока нужно было выжить. Тушить ворота. Собирать раненых. Считать мёртвых. И хоронить их — и своих, и чужих. Потому что война, даже выигранная битва, это в первую очередь гора трупов и море слёз. А у нас не было ни времени на слёзы, ни земли для всех этих тел.

Закат в тот день был кроваво-красным, как и положено после такой бойни. Мы стояли на стене, глядя, как орда отползает к своему стану, унося раненых и оставляя на поле груды своих павших. Пахло смертью, пеплом и… странным, озонным послевкусием древней магии.

— Они вернутся, — сказал Ульрих, не глядя на меня.

— Знаю, — ответил я. — Но уже не сегодня. И, надеюсь, не с таким идиотом во главе.

— А этот? — Ульрих кивнул на Альрика, которого уводили.

— Он? Он теперь самый ценный человек в крепости. Потому что он, возможно, единственный, кто начинает понимать правила игры в эту… живую крепость. И пока он боится её больше, чем нас, он будет на нашей стороне.

Я посмотрел на каменную плиту, похоронившую Кхарга. Она снова выглядела обычной, лишь слегка приподнятой. Но теперь я знал, что под ней — зубы. Зубы древнего исполина, на котором мы все стояли. И мы только что сунули палку в его пасть. Осталось дождаться, облизнётся он или укусит.

Глава 18. Прах победителей

Утро после победы пахнет хуже, чем вечер перед поражением. Это открытие я сделал, едва открыв глаза. Вместо победных гимнов — стон раненых из переполненного лазарета. Вместо ликования — тяжкое, молчаливое копание в грудах щебня и поиск тел под обрушенным участком стены у кузницы. Вместо запаха праздничной похлебки — сладковато-приторный шлейф смерти, смешанный с дымом ещё тлеющих ворот.

Мы победили. Орда отползла. Кхарг был мёртв, наполовину вмурован в камень у наших ворот, как жуткий трофей и предостережение. Но цена… Цену мы считали весь день. Семьдесят три погибших защитника. Вдвое больше раненых, из которых каждый третий не доживет до заката. И это только наши потери. Ордынских тел на поле перед стеной никто не считал. Их было просто много. Очень много.

Я стоял с Ульрихом у импровизированного штаба — того же стола во дворе, теперь заваленного не чертежами, а списками потерь, требованиями от цехов и донесениями о новых проблемах. Капитан пил что-то крепкое и тёмное из походной фляги, его лицо, перевязанное грязной тряпкой, было серым от усталости.

— Победа, — хрипло произнёс он, не глядя на меня. — Совесть чиста. Отчёт в цитадель написан: «Враг отброшен с большими потерями, боевой дух гарнизона высок». Бред собачий. Боевой дух, блин. Половина людей в тихой истерике, вторая — на грани бунта из-за того, что пайки снова урезали. Потому что склад с зерном, который мы «спасли», оказался заражён спорами той самой ржи-дурмана. Есть её нельзя. Значит, опять голод.

Я молча кивнул. Моя собственная усталость была такой глубинной, что казалось, будто кости наполнены свинцом. Но останавливаться было нельзя. Остановишься — рухнешь и не встанешь.

— Ворота? — спросил я.

— Держатся на честном слове и на тех подпорках, что Рикерт поставил. Нужна полноценная замена створок. А дерева нет. Металла нет. — Ульрих мрачно хмыкнул. — Зато есть совет от мастера-оружейника: «А давайте сделаем ворота из трупов орков! Они же плотные!» Народ, блин,