Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов

Топал я по дороге вдоль Смолки, всё дальше и дальше уходя от города. Вот уже мельницу прошёл… Кстати, если Тибо упрётся, можно на мельника, то есть Медведя выйти… Впрочем, к чёрту пока Тибо, к чёрту Медведя с Зарой — я шёл в сторону каменоломен, как мне подсказали стражники в воротах: всё время по дороге против течения Смолки, на развилке держаться левой руки…

В каменоломнях я ещё не был. Даже когда очнулся в теле Хлупека, мы тогда прошли стороной — в Скальборг как раз на развилке правее.

Я не знал ещё, как тут выглядят каменоломни, и стоит ли вообще туда тащиться — в конце концов один подходящий голяш я в реке нашёл, неужели потяжелее не попадутся? Не знаю. Но у меня внезапно образовалось свободное время, почему бы просто не прогуляться?

Дорога шла вдоль реки, то чуть отдаляясь, то стелясь под ноги фактически по берегу. Вскоре крутой склон холма, на котором стоял Радеборг, стал более пологим и с той стороны дороги потянулся лес. Пару раз, боковым зрением я замечал за деревьями какое-то движение, а разок передо мной, метрах в пятидесяти выскочил заяц! Ух-ты! Ушастый резко развернулся, прижался к земле, глянул на меня… И одним прыжком снова умчался в лес.

Вот, кстати! Коль у меня появилось время… а почему бы не половить всякую лесную живность? Я помню, что когда голодали, такую мысль друзьям я высказывал, но тогда меня отговорили — во-первых, за браконьерство здесь могли и повесить, а во-вторых, как? Ставить силки никто из нас не умел, а подстрелить из лука скажем зайца? Лук, даже охотничий стоил денег, да и стрелять из него надо уметь. Но… Теперь-то я смогу на него заработать, а научиться?.. Ну не боги ж горшки обжигают? Было б время…

После мельницы я отмахал наверно километра два или три, как вдруг…

— Здоров, пацан! Куда эт ты так торопишься? — из невысоких придорожных кустов, что тянулись вдоль опушки, поднялся мужичок.

Дорога в этом месте вновь прижалась к реке, огибая выступающий язык заросшего лесом склона, из-за чего получился непросматривающийся участок.

— Здоров… дядя… — я остановился шагов за пять-шесть, оглянулся по сторонам, смерил его взглядом.

Лет, наверно, тридцати, не высокий — чуть выше меня, не атлет — в городе подмастерья покрупнее попадаются, с неопрятной бородой. Одет тоже просто — штаны, рубаха — всё из некрашеной холстины, не стирались давненько, но хоть без явных прорех. Сверху безрукавка из шкуры, мехом внутрь, на голове — войлочный колпак… За поясом — небольшой топорик.

— Чё зыркаешь? — усмехнулся он, — Иль знакомых здеся ищешь?

— А может и знакомых, — пожал я плечами, — мало ли кто под Медведем ходит?

То, что мужик не из пейзан было очевидно. Гоп-стоп на средневековый лад — к бабке не ходить.

— Ты о чём, малой? — ухмыльнулся мужик, делая небольшой шажок навстречу. — Какой-такой Медведь? Ты ещё братца зайчика вспомни, иль лисичку-сестричку…

— С зайчиками и лисичками незнаком, — я сделал шажок назад и в сторону реки — подальше от леса, — а вот с Медведем пару дней как ручкались…

— Ты дурочку то не валяй, — ухмыльнулся мужик, делая ещё шажок, и наоборот, как бы отжимая меня от реки к лесу, — по глазам вижу, всё ты понял.

— И что? — я почти влез в воду.

— Ни чё, кошель гони, если жить хочешь! — сменив тон, грозно прикрикнул мужик и потянул из-за пояса топор.

— Не богат железом, мужик, — всё ещё пятясь развёл руками я.

— Так снимай одёжку, чай она тоже кой-чаго стоит.

— Ты на шмот мой хлебало не раззявай, — я усмехнулся, стараясь чтоб выглядело иронично, — не для тебя его с прежнего хозяина снимали.

Блефовал, конечно, но что делать? Жаль не порасспрашивал у Гынека про местную феню.

— Снимали не для меня, а сейчас мне достанется, — довольно ухмыльнулся мужик, всё подступая и поигрывая топором.

— Маловат тебе будет-то.

— Ни чё, как-нить управлюсь, — подмигнул мужик.

Если б я не прислушивался к происходящему за спиной, мог бы и прозевать. Но в то, что мужичок один — не верил ни секунды. Не надо быть семи пядей во лбу, что просчитать элементарную схему — этот зубы заговаривает, а со спины напарник подбирается

Я и так в процессе разговора как можно дальше отходил от опушки, хоть «собеседник» и старался, чтоб я наоборот, вжался спиной в кусты. Так что, когда за спиной послышался шорох, я резко отпрыгнул в воду по щиколотку и, разворачиваясь на шум, рывком выхватил из-под рубахи нож.

Из кустов вышагнул ещё один мужик…

И я аж рассеялся:

— Блин, мужики! Вы чё такие мелкие? Я-то думал, — сказал, обращаясь к первому, — у тебя там какой тихоня подкрадывается. С дубьём, с меня размером. А тут, даже обидно стало!

И правда, второй мужичок был ещё плюгавее первого — какой-то скрюченный, сморщенный, меховая безрукавка на нём драная, на голове — грязнющий, сто лет не стиранный койф. Правда с небольшой дубинкой.

— Ты пырялом-то пользоваться умеешь? — первый прищурился на нож у меня в руке.

— Не, ну ты чё, дядя⁈ — я аж расхохотался. — С чего мне? Это я так, только в зубах поковырять ношу…

И, рисуясь, крутанул нож в пальцах — не такое уж и искусство, но на человека не в теме впечатление производит.

— Тогда бросай, коль жить хочешь, и снимай одёжу!

Его напарник всё молчал. Разве что взял свою короткую дубинку в две руки, и стоял, переминаясь на широко расставленных ногах, то и дело бросая взгляды на первого и сосредоточенно облизываясь.

— Да я к нему привык как-то, — усмехнулся я, переводя взгляд то на одного, то на другого. Пришлось отступить ещё на полшажка дальше в воду. Теперь не только обувка, но и низ штанин стал мокрым. — Ты, если забрать хочешь, так давай!

Происходящее всё больше и больше походило на какой-то сюр. Правда, горе-разбойников было всё ж двое, и оружие у них превосходило моё.

Внезапно первый мужик напрягся и чуть повернул голову, прислушиваясь. Сначала я не понял, к чему, но потом и до моего