Герой Кандагара - Михаил Троян
− Я что, с тобой валяться на травке что ли буду? − Артапед фыркнул, и в его глазах мелькнуло раздражение. − Иди сюда!
И он рванул в атаку. Но не прямо, а с обманным движением − резкий нырок корпусом вправо на ходу, чтобы ударить, распрямляясь и не попасться на встречный удар. Длинное тело метнулось, как тень.
Бугор не ждал прямолинейной атаки. Он выстрелил прямой удар жёсткой ногой, будто выбивающей дверь. Кроссовок на толстой подошве со всей силой врезался Артапеду точно в солнечное сплетение.
Раздался глухой, плотный звук, как будто ударили по туго набитому мешку песком. Артапед ахнул и выдохнул весь воздух одним хриплым стоном. Его стремительное движение вперёд превратилось в судорожный изгиб, он схватился за живот, и на его надменное лицо скривилось от боли.
И понеслась. Музыка грохотала, но теперь она стала просто саундтреком к другому действу. Бугор, использовав момент, уже наваливался на согнувшегося противника, пытаясь зажать его в клинч, лишив преимущества длинных рук. Артапед, отдышавшись через спазм, отчаянно толкал его от себя, пытаясь выбросить тот самый боковой из дикой, слепой ярости.
Первый удар Артапеда пролетел мимо, рассекая воздух у виска Бугора. Толпа вокруг них сомкнулась, образовав живое кольцо. Крики, одобрительные и испуганные, смешались с рёвом бас-гитары.
Началось главное выяснение не на словах, а на бетоне, под мигающий свет парковых фонарей и равнодушные вспышки далёкой цветомузыки. Выяснение, кто здесь, на этом пятаке, настоящий король.
Всё произошло за несколько коротких, выверенных движений, но время вокруг словно замедлилось, растянувшись в липкую, звонкую плёнку.
Удар коленом Бугра в живот Артапеда был мощным. Артапед – опытный, с подкачанным прессом – поймал его, втянув живот, смягчив. Не остановил – съел. Весь его долговязый корпус дрогнул, как от удара током, из губ вырвался хриплый, свистящий звук Хыыгх!
Но он не вырывался из клинча. Вместо этого, на волне адреналина и ярости, он рванулся вперёд, пытаясь обхватить Бугра длинными руками, задавить, задушить.
И в этот миг музыка резко оборвалась.
Гул басов, вой гитары, крики солиста – всё упало в зияющую бездну тишины. Остался только тяжёлое, сиплое дыхание дерущихся и прибой собственного сердца в ушах.
И в эту внезапную, оглушающую тишину ворвался пронзительный, истеричный крик билетёрши с мостика:
– Света-а-а! Касса! Вызывай милицию! Быстро!
Её голос, полный чиновничьего ужаса перед беспорядком, пронзил пространство, но уже не мог ничего остановить.
В наступившей тишине драка стала жутко осязаемой, почти интимной в своей жестокости. Слышалось шуршание подошв по бетону, отрывистое, хриплое дыхание, глухие шлепки ударов по телу. Бугор в клинче работал локтями − короткими, отрывистыми ударами в голову. Артапед, скрипя зубами, по возможности отвечал, кулаками в голову и корпус.
И тут Бугор ещё раз зарядил снизу коленом в живот.
Удар оказался сокрушительный. Артапед согнулся пополам, будто его переломили. Руки обмякли. Изо рта вырвался не крик, а стон, полный животного страдания и удушья. Он схватился за бок, глаза закатились, на миг показав белки.
Бугор не стал ждать. Он использовал момент, и подпрыгнув, поддал снизу ногой в голову, будто хотел забить её высоко, на самые верхушки деревьев.
Раздался отвратительный щелчок. Голова Артапеда дёрнулась назад. Его руки вскинулись вверх и в стороны. Потом долговязее тело, лишённое воли, рухнуло навзничь.
Раздался тяжёлый удар тела о бетон, и сразу за ним короткий, тупой стук затылка о ту же неумолимую плиту. Звук, от которого сжались желудки у всех, кто это видел и слышал.
И тогда тишину разорвали.
Не крики одобрения. Это были девчачьи визги. Пронзительные, полные неподдельного ужаса. Несколько девчонок, тех, что были с Артапедом и не только, вскрикнули, закрывая лица руками. Кто-то ахнул. В толпе мужчин пробежал низкий, обеспокоенный гул.
− Что ты сделал? – заорал Фандор, они с Есениным подскочили и склонились на Неподвижным Артапедом.
Он лежал неподвижно, раскинувшись, как тряпичная кукла. Из разбитого рта текла струйка крови. Его друг Есенин, побледнев как полотно, метнулся к нему, залепетал что-то бессвязное.
Бугор стоял в стороне, тяжело дыша, кулаки всё ещё сжаты. На его скуле краснела ссадина, рубаха была порвана на плече. Он смотрел на поверженного противника.
Вся эта суматоха: визги, гул, неподвижное тело Артапеда на бетоне, распыляла внимание. И тут сбоку к Бугру подошёл тёмный, худой парень лет семнадцати. Его все знали. Славик, младший брат Артапеда. На лице какая-то лихорадочная, слепая решимость, искажавшая ещё по-юношески угловатые черты. Глаза, широко раскрытые, блестели мокрым, нездоровым блеском.
Бугор, тяжело дыша, только отвернулся от его лежащего брата, чтобы отдышаться, и увидел Славика лишь в упор. И тогда расстроенный брат, не размахиваясь, без предупреждения, резко дернул рукой из кармана мастерки. В тусклом свете фонарей блеснула полоска стали.
Удар был подлый, из кармана. Короткий тычок снизу-вверх, прямо в живот. Бугор, с его рефлексами, не ожидал атаки сзади и сбоку, но тело сработало само. Он инстинктивно рванулся в сторону и сбил руку парня вниз, к бедру. Лезвие вошло в самый верх бедра, чуть ниже паха.
Бугор ахнул и отшатнулся. Его лицо, секунду назад уверенное, исказилось гримасой боли.
Я уже рванул с места, земля уплыла из-под ног. Парень, выдернув окровавленный нож, занес его для второго удара, дикого, хаотичного. Бугор, прихрамывая, отмахивался от него свободной рукой, показывая сжатый кулак, пытаясь отогнать, выиграть секунды. Его движения стали резкими, отрывистыми.
Мой разгон был коротким, но мощным. Я не бил − сметал. В прыжке, всем весом тела, боковой удар ногой пришёлся Славику не в корпус, а почти в плечо, сбивая баланс. Разгон и сила удара сделали своё дело. Его понесло, он закрутился, как волчок, потеряв опору, и полетел головой вперёд, прямо на тот самый невысокий, но жёсткий бетонный бортик, окаймлявший танцпол.
Голова встретила бетон с сухим, костяным туком. Не громким, но отчётливым. Славик осел на пол, сполз по серой стене, как тряпичная кукла. И издал звук. Уууааа… − длинный, животный, скулящий вой, полный боли и беспомощности.
Он сидел, сгорбившись, одной рукой бессмысленно хватая воздух, другой вцепившись в голову. Нож, выскользнув из разжатых пальцев, звякнув о бетон, сверкнул тускло.
Я уже был рядом. Подбежал, ловким движением поднял и, не задумываясь, швырнул в чёрную, отражающую огни гладь рва. Тихий, едва слышный плюх закончил эту драку.
Хаос вокруг достиг апогея. Артапед уже сидел, прислонившись к чьим-то ногам, одной рукой держась за затылок. Он был в сознании, но его взгляд был мутным, невидящим, он ещё
