Герой Кандагара - Михаил Троян
Пока Васёк на сцене орал свою переделанную правду песни Машина времени Поворот, мы влились в эту движущуюся массу. Лида и Оксана сразу же пустились в пляс, завлекая за собой Бугра и Шорика. Я немного задержался с краю, осматриваясь. Рита стояла рядом, слегка покачивая плечом в такт музыке. Её взгляд был направлен на того самого брейкера, но в её серых глазах читалась не восторг, а спокойная, почти аналитическая оценка. Потом она повернула голову, поймала мой взгляд. И вдруг едва уловимо, уголок её губ дрогнул.
Не улыбка, а намёк на неё, общий, на двоих, на всю эту нелепую и прекрасную суету. И в этот миг цветомузыка, наконец, выстрелила в темнеющее небо первым мощным лучом, изумрудным, который на секунду выхватил из темноты её белые волосы, моё растерянное лицо и безумно крутящегося парня в клетчатых штанах, затерявшегося в этом водовороте звука, света и начинающейся ночи.
Глава 27
Мой взгляд, скользивший по толпе, зацепился за узкий мостик через ров – единственный вход на наш остров. У билетёрши, с её каменным лицом, стоял парень, протягивавший билеты. Это был Есенин. Так его прозвали, потому что фамилия его была Сенин. Он не был спортсменом. Среднего роста, одет он был неброско, но в тему. Тёмные штаны и светлая рубаха. Его роль в иерархии была ясна и незавидна: практически он был шестёркой, тенью Артапеда. Сейчас он с важным видом, словно камергер, пропускающий гостей, предъявлял билеты, оглядываясь через плечо на того, кто шёл следом.
А там шёл Артапед.
Он словно разрезал собой толпу у мостика, даже не прикладывая усилий. Чернявый, с сухим, жилистым лицом. Волосы чёрные, короткие, ёжиком. Он был долговязый, под метр девяносто, и вся его фигура была собрана из длинных костей и упругих сухожилий. Особенно руки. Длинные, как плети, с крупными, узловатыми кулаками, которые даже в расслабленном состоянии выглядели как оружие, привыкшее держать противников на почтительной дистанции. Одежда его кричала о фирме и превосходстве, но без кричащей пестроты: спортивные штаны из какого-то шикарного, мягко поблёскивающего в свете фонарей тёмно-синего материала, простая серая футболка без принтов, обтягивавшая плоскую, но широкую грудную клетку, и белоснежные, явно импортные кроссовки с синей полосой. В этом был свой шарм. Шик человека, которому не нужно ничего доказывать яркими цветами.
Он шёл не один. Под руки его держали две девчонки, как почётный эскорт. Обе в ярких блузках с огромными плечами-фонариками и в светлых джинсах-бананах. Мешковатых, широких у бёдер и резко сужающихся к щиколотке. У одной волосы огненно-рыжие, у другой иссиня-чёрные. Они смеялись, запрокидывая головы, и висели на его руках, но чувствовалось, что это он их вёл, а не они его.
Артапед двигался медленной, чуть раскачивающейся походкой хозяина, который прибыл на свою территорию. Его глаза, узкие и внимательные, как щёлочки, медленно обводили пятак, оценивая обстановку. Взгляд его был холодным, сканирующим, лишённым суеты Есенина.
Следом их догонял его лучший друг Фандор. Боксёр, но пока звёзд с неба не хватал. Тоже одет более-менее спортивно.
Увидев их, я толкнул в плечо танцующего Бугра. Он как раз отвлёкся и что-то говорил Оксане рядом.
Бугор замер, смотря на мостик. Затем вышел из толпы и пошёл на край пятака к лавочкам. В его глазах вспыхнул тот самый знакомый боевой огонёк, смесь вызова и азарта.
Увидев это, Шорик двинулся следом. Его спортивное тело тоже собралось, стало более чётким, как пружина в готовом положении, позабыв о танцах.
Я тоже подтянулся поближе, полный решимости.
Артапед с девчонками прошёл на площадку. Есенин засеменил следом. Толпа перед ними чуть расступалась, давая дорогу. Они остановились почти в центре, и Артапед, наконец, отпустил девичьи руки, скрестив свои длинные колотушки небрежно на груди.
Он оглядел танцпол, и его взгляд, скользнув по нам, на мгновение задержался на Бугре. Он едва заметно коротко кивнул. Это было больше похоже на насмешку, чем на приветствие.
Игра начиналась. А сцена в это время выдыхала в ночь новый шлягер, и цветомузыка заливала его фигуру то ядовито-зелёным, то кроваво-красным светом, делая его похожим на опасного идола.
Атмосфера на пятаке, только что наполненная беззаботными разговорами и музыкой, вмиг наэлектризовалась, как перед ударом молнии. Артапед медленно подошёл и остановился в метре от Бугра − расстояние вытянутой руки, дистанция вызова. Он опустил длинные руки вдоль тела, кулаки с силой сжались, а потом медленно разжались. Весь он был собран в этом взгляде: узком сверлящем, который, казалось, не видел ничего вокруг, кроме лица Бугра.
− Ну что… понтер! − бросил он голосом, в котором не было злобы, только непоколебимое чувство превосходства. Звук пробился сквозь музыку, и несколько ближайших пар отошли, почувствовав угрозу в воздухе.
− Приехали… − парировал Бугор, не моргнув глазом. − Главный павлин на токовище пожаловал!
− Чтооо? − Артапед чуть надвинулся всем телом вперёд, как гадюка перед броском. Каждый мускул в его долговязом теле был готов к сокращению. Он был весь внимание, сжатая пружина.
Бугор на те же десять сантиметров подался назад, перенеся вес на согнутую в колене ногу. Его руки, сжатые в кулаки, приподнялись до уровня груди. Он был готов к атаке и к защите одновременно.
− Банку поставить хочешь? − спросил Бугор, и в его голосе впервые прозвучало презрение. – Не получится!
Банка... В местном боксёрском лексиконе это означало не стеклянную тару. Это был крысиный, подлый боковой удар точно в челюсть, чтобы мозги передёрнулись в черепушке как затвор в автомате. Неожиданный удар на поражение сознания. Если Артапед уложит им Бугра прямо здесь, на глазах у всей тусовки, будет неважно, что это за удар. Важен будет эффект: Бугор, коренастый, уважаемый боец, валяющийся на бетоне в отключке. И звание короля этой ночи, этого пятака, безоговорочно перейдёт к долговязому боксёру.
− Да чего ты боишься? − Артапед снова скользнул вперёд, на невидимую грань. Его длинные руки могли достать Бугра с этой дистанции лишь прямым ударом, а ему нужен был именно тот коронный, сокрушительный боковой. Ему нужно было заманить, заставить открыться.
− Я думал, мы не будем дискотеку срывать! − Бугор бросил взгляд на отпрянувших зевак, на испуганные лица девчонок. − Пойдём под фонари, на травку… Выясним всё
