Системный Творец VI - Александр Сергеевич Сорокин

— Ты не представляешь, Макс. Это было… словно художнику вдруг дали не краски и холст, а саму палитру реальности. Я мог не просто создавать вещи, а менять правила их существования. Видеть связи, понимать суть материи. Я погрузился в исследования с головой. Лаборатории, формулы, бесконечные эксперименты… Мы с товарищами, такими же одержимыми, открывали слои Системы один за другим.

Его лицо вновь омрачилось.

— Но радость была недолгой. Вскоре явился Лес. Не тот, что знаком тебе сейчас — заражённый, агрессивный. Тот был… первозданным. Стихийной, неконтролируемой силой самой жизни, вышедшей из-под контроля. Живые Деревья, порождения скверны, монстры… Мир погрузился в кошмар. Мне пришлось отложить скальпели и чертежи, чтобы взять в руки меч. Вернее, создать его — первый в истории Эйвеля истинный системный клинок.

Слова слетали с его губ все быстрее, глаза горели, словно он вновь проживал те годы.

— Война с Лесом растянулась на десятилетия. Мы теряли людей, города, надежды, но мы учились. Наша сила крепла, я прошел все стадии Путей, какие только мог вообразить. Мы с соратниками — лучшими воинами и умами своего времени — не просто выживали, а контратаковали и в конце концов… отбросили его. Но не уничтожили: это было невозможно.

Он впился в меня пристальным взглядом.

— Великий Лес, Макс, — не болезнь и не нашествие. Это порождение самой Системы, ее побочный эффект, вышедший из-под контроля дисбаланс жизненной силы. Его можно сдерживать, контролировать, но не убить. Уничтожишь одно ядро — Система породит новое в другом месте.

— Но вы же смогли? — не удержался я.

— Мы смогли создать артефакт контроля. — поправил он. — Устройство, которое могло не подавлять Лес, а… направлять его, удерживать в определённых границах. И для него мы построили опору — неприступную крепость в самом эпицентре, в сердце Леса. Терминус. Я добровольно согласился возглавить оборону и стать Стражем. А Системные Творцы… стали щитом всего Эйвеля. Пока мы стояли на страже в Терминусе, Империя могла развиваться, люди — жить, не опасаясь, что за стеной вырастет дерево-убийца. Мы подарили миру спокойствие и возможность расти в силе.

Он перевёл дух, и его взгляд стал отстранённым.

— Все эти годы в Терминусе мы не просто охраняли Лес и Систему, а исследовали их. И нашли ключевую закономерность. Лес по-настоящему опасен лишь в двух случаях. Первый — в самом начале прихода Системы, когда люди еще слабы и не понимают ее законов. Второй…

Он замолчал, сжав губы. В его глазах промелькнула тяжёлая, свинцовая вина.

— Второй случай — если Первый Игрок покинет свой мир, бросит его на произвол судьбы. Система, лишённая центральной, стабилизирующей фигуры, потеряет равновесие. Лес почувствует эту слабость и… проснется. Начнется неконтролируемый рост. Он, как раковая опухоль, сожрет всё, если нет иммунитета. А иммунитетом тогда был я. Был Терминус. Был контроль.

Он посмотрел на свои худые, дрожащие от слабости руки.

— При текущем раскладе… у твоей подруги есть все шансы на успех. С ядром контроля в руках… она может снять все ограничения и пробудить его полностью. Тогда «сравнять мир с землёй» станет не метафорой, а реальностью.

Он резко встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. В его глазах вспыхнула искра воли, некогда державшей целый мир.

— Но с возвращением истинного Первого Игрока, — он снова ухмыльнулся, на этот раз почти по-боевому, — у неё исчез даже призрачный шанс. Я этого не допущу.

Он махнул рукой.

— Что-то я отвлекся. Так вот. — продолжил Кай, его голос снова стал сухим, повествовательным. — Наша спокойная жизнь учёных-стражей в Терминусе закончилась в один день. В наш мир… вторглись.

Его слова прозвучали с такой горечью, что по моей спине пробежали мурашки.

— Системщики из других миров. Из Высших Миров, как ты их называешь. Их сила… была иной. Не превосходившей нашу в корне, но чуждой. Они оперировали принципами, к которым мы оказались совершенно не готовы. Импульсы, виды энергии, тактики… И сильнейшие из них, чемпионы, сражались на равных с лучшими из моих воинов. С теми, кто десятилетиями воевал с Лесом и прошёл через ад.

Лицо его стало жёстким, как гранит.

— Мы были не готовы и несли чудовищные потери. Целые отряды закалённых бойцов стирались с лица земли в первых же столкновениях. Казалось, всё кончено.

Но тут он выпрямился, и в его осанке, несмотря на слабость, проступила былая мощь командира.

— Но они нас сильно недооценили. Думали, что имеют дело с примитивными аборигенами, и не учли силу Системных Творцов. Артефактное оружие и броня, которые я и мои ученики создали, стали нашим ответом на их чужеродную мощь. Наши щиты поглощали их энергетические выбросы, наши клинки рассекали их, казалось бы, неуязвимые доспехи. Их план молниеносного захвата провалился, но они не отступили. Началась многолетняя, изматывающая война. И в её горниле мы многое узнали.

Взгляд Кая заострился, словно клинок.

— Оказывается, у каждого мира, куда приходит Система, есть… своеобразный льготный период в пятьдесят лет. Время, когда мир закрыт от внешнего вмешательства. Время для того, чтобы местные жители освоились, набрались сил, прошли Инициацию. Создали свою иерархию. А затем… щит спадает, и мир становится виден другим. Открытым для всех. И, как правило, — он горько усмехнулся, — «гости» прибывают с весьма недобрыми намерениями. Охотятся за ресурсами, территориями, и… за такими уникальными классами, как наш.

Он снова прислонился к стене, и волна усталости накрыла его с новой силой.

— Я знал, что мы дадим достойный отпор, что сможем уничтожить половину их элиты. Но цена будет слишком высока: мы сами падем. Эйвель будет разграблен, порабощён, а его уникальная системная «экосистема» — уничтожена или вывезена. И тогда… я начал искать выход. Такой ход, который изменит правила игры.

Он замолчал. Пещера погрузилась в звенящую тишину. Я замер в ожидании.

— И нашёл. — наконец произнес Кай. Его голос стал тише и наполнился странной, почти фанатичной нотой. — Сила Системного Творца, Макс… она уникальна. Неудивительно, что они так стремились к ней. Прямой доступ к фундаментальным основам Системы. Я смог… углубиться, увидеть не просто интерфейс, а его логику. И тогда я понял. Статуи Топора… не просто памятники. Они маяки, точки синхронизации мира с Системой. И через них… можно кое-что сделать.

У меня перехватило дыхание.

— Свою статую. — выдохнул я. — Вы создали свою статую Топора.

Кай посмотрел на меня, в его глазах промелькнуло одобрение.

— Вижу, ты понял. Да. Ту самую, которая стоит у входа в Хранилище. Она… не просто символ, а инструмент, антенна, ключ. С её помощью… я смог поставить на Эйвель блок и отрезать его от