Неправильный попаданец - Катэр Вэй

Долго ли, коротко ли — но я очнулся. Местность не изменилась: поле, синее небо, облачка, горы трупов и я среди них. Где-то недалеко слышались голоса моих спутников, но прислушиваться к ним я не стал — куда больше волновали собственные ощущения.

Боли не было — лишь лёгкое недомогание. Но при этом я чувствовал силу. Не магическую, а свою собственную: руки и ноги слушались лучше, зрение стало чётче. Я провёл рукой по лицу, пытаясь смахнуть дрёму, и остановился на челюсти.

Боги, у меня появилась челюсть! Раньше её практически не было, а сейчас она явно выдвинулась вперёд. Да и верхняя чуть скрылась. Я сразу вспомнил про хруст в ней и хруст в спине.

Встать удалось на удивление легко. Спутники не обратили на меня никакого внимания — ещё бы, они сидели метрах в пятидесяти, а я не создавал шума. Стоило мне выровняться, как меня качнуло: я подрос, и вестибулярный аппарат пытался скорректировать восприятие.

Подрос вроде не сильно, но это кардинально сказалось на моём животе — он заметно уменьшился. Ладони и руки прибавили в объёме, а вот проклятые ляжки, которые раньше тёрлись друг о друга, стали меньше. Одежда чуть обвисла на мне и стала коротковатой.

Я был безмерно рад и уже полез за новой жемчужиной, как в голове раздался голос:

— Дядя Толя, не надо!

— Петруша? — недоверчиво переспросил я. — Это ты?

— Ну а кто же ещё? Не ешьте больше жемчуг!

— Голос! Что с твоим голосом?

— Судя по всему, я стал старше, — я явственно ощутил, как он пожал плечами. — Чувствую всё и понимаю по-другому.

— Так, а почему не качаться дальше? Глядишь, ты вообще материализуешься и вылезешь из моей башки! — Я всё же достал бусинку. — Тело явно улучшается. Не вижу преград!

— Можно умереть! Стойте! — кричал он. — Пушистик! Вы чувствуете?

Я прислушался — и действительно: где-то на задворках сознания было странное ощущение. Будто кошки скребут затылок, но крайне нежно и осторожно.

— Ему плохо, что ли?

— Не совсем! Он проходит трансформацию, — с запинкой произнёс Петя. — Это он так сказал перед тем, как отключиться.

— Ты с ним разговариваешь? — удивился я.

— Теперь мы можем общаться. Да. Как вы поглотили вторую жемчужинку, так и начали общаться. Пушистик — хороший собеседник.

Я ничего не ответил. «Хороший собеседник. Ага, как же. Кроме его матов в свой адрес я так ничего дельного и не услышал».

— Долго он будет трансформироваться? — решил уточнить я.

— Он не сказал, — опять ощущение, что Петя пожал плечами. — Но попросил меньше активности, пока его нет.

— Зашибись! — сказал я вслух и пошёл к своим спутникам. — И что прикажете делать? И как долго?

Меня заметили практически сразу — на лицах спутников отразилось удивление. Судя по всему, они, как и я, оценили моё преображение. Получается, я тоже прошёл трансформацию. Просто, видимо, быстрее. Или мелкая жадина забрала больше силы и теперь отлёживается.

— Чем порадуете? — обратился я ко всем разумным, сидевшим кружком.

— А чем тут порадуешь? — взъелся Клим. Я уже думал, он присмирел, но — как бы не так. — Мы в каком-то диком мире, где разгуливают прообразы Анубиса. Существа только лают! Взяли языка, а толку? Эти слабенькие оказались — и это не может не радовать.

— Где язык? — у меня закрались смутные подозрения.

— На убой пустили, — ответил за всех Андрей. — А я говорил — оставить надо.

— Добромир! — обратился я к оборотню. — Можешь отправить волков на разведку? Мне язык нужен. Хочу одну гипотезу проверить.

Добромир кивнул — и половина стаи сорвалась с места, уносясь в разных направлениях словно чёрные стрелы. Я подошёл к ближайшему трупу — благо далеко идти не пришлось. Кстати, о птичках: скоро надо будет уходить с этого побоища. Смерть тут скоро начнёт капитально распространяться — запах, мухи, разложение…

Присев возле одного из Анубисов, я положил руку на его грудь. Теперь я чётче ощущал, что именно надо делать. Во мне пульсировала энергия — причём гораздо больше, чем раньше. А вот в существе — абсолютная пустота. Я попытался на глаз сравнить резервы, как в случае с богиней. Если там ситуация была явно безнадёжной (по крайней мере на данный момент), то тут…

Сказать было сложно. Моих сил явно не хватит, чтобы вернуть «собачку» к жизни. Проблема крылась в каких-то наложенных планах — и ещё в чём-то неуловимом, что я пока не мог определить.

— А где лежит язык? — крикнул я спутникам.

— Я покажу, хозяин, — поднялся один из Квакеров. Надо бы им имена придумать, что ли? А то «один из Квакеров» — как-то бездушно.

Мы прошли метров сорок, и он ткнул пальцем в один из трупов. Как он их различает — я не понял. Но неважно. Я положил руку на тело — это существо было свежее.

Да! Так и есть! Свежесть тела действительно имела значение. Но поднять этого Анубиса с гарантией я тоже не мог — оторванная голова стала критическим препятствием. Я попробовал приставить башку на место — и сила отозвалась. Шансы увеличились, но я решил подождать более свежей жертвы.

Еду Квакеры дали нам в дорогу — её тащили Света и Коля. Они у нас вообще использовались для самых «маловажных» дел. Хотя сейчас это было отнюдь не маловажно — запасы могли спасти жизни.

Как раз к концу трапезы начали возвращаться волки. Один из отрядов недосчитался бойца, а остальные были изрядно ранены.

— Много! Сильных! Сильнее этих! — прорычал один из волков.

Я чуть дёрнулся. Всё же первый раз слышу их речь! Получается, я думал верно: поднял существо — выучил его язык. А это удобно.

— Далеко? — опередил я Добромира.

Ему, чтобы общаться с волками, надо было частично изменить облик — стать более похожим на зверя. Он с великим удивлением посмотрел на меня. Я лишь отмахнулся.

— Час погони! Они медленные!

— Говорит — час погони, — перевёл я. — Знахарь? Это сколько?

— Спроси: они медленные или очень медленные? — прищурился Добромир.

— Говорит — медленные, — пожал я плечами.

— Тогда здесь они будут не раньше чем через два часа. Что по силе и количеству?

— Сильнее этих и много. Это как?

— Волков было десять, значит, тех — больше сотни. А по силе… думаю, слабее волков, но не намного, — Добромир стал резко серьёзным.

— Что не так? — поспешил я уточнить и, как он, начал всматриваться в даль.

— Где один — там и двести, — философски проговорил он. — С этой армией нам повезло. Они лишь собирались в