Неправильный попаданец - Катэр Вэй

— Может, назад вернёмся? — аккуратно спросила Света, поравнявшись со мной. — Мы тут бесполезны.

Я остановился и критически огляделся. Битва уже началась. Разлом полукольцом окружали существа, смутно напоминающие Анубиса — египетского бога с собачьей головой. Вот таких «малых Анубисов» тут были тысячи. Как и предупреждали лягушки — их много, но они слабоваты.

Большинство не достигало и полутора метров в высоту, выглядели почти подростками. Но их численность… эпическая. Я даже не пытался подсчитать — взгляд тонул в этой живой массе.

Тем временем волки учиняли безумную резню. То ли нам повезло, когда мы попали в мир Добромира, и первые встреченные волки оказались слабыми. То ли сказалась аура Клима. То ли дело было в оружии и доспехах, что теперь украшали моих «бобиков»… Но волки крошили мелких Анубисов сотнями.

Они продвигались сквозь ряды врага, словно комбайны по пшеничному полю — без остановок, методично, неумолимо. Мечи и щиты работали как единый механизм. Лишь редкие бойцы выбирали иное оружие.

Не успел я вместе с «бесполезными» дойти до бывших первых рядов вражеского войска, как всё было кончено.

Анубисы разбегались во все стороны, а волки, поглощённые азартом, преследовали их. Клима и Андрея я так и не смог отыскать взглядом. Лягухи зелёными пятнами скакали где-то вдали.

Вдруг передо мной, прямо над трупом одного из Анубисов, материализовался хомяк. Он сложил лапки на груди и нетерпеливо затопал ножкой.

— Ну, блин, — развёл я руками. — Кто же знал, что они настолько слабы? Ты и сам хорош! Актёрище! «Пипеп, пипеп…» Вот я и повёлся! — Мне было стыдно: меня развёл пушистый зверёк. — Вот и не сдержался. Ты же уже ошибался с разломом. Короче, давай без обид, ок?

— Пик-пук! — хомяк указал на меня и исчез.

«Вот же мелкий засранец! А ведь я действительно уже подумал — финита ля комедиа. Такая армада, а нас — сотня с хвостиком… Так, может, и с лягушачьим порталом всё этот хорёк знал? Просто притворяется?» — размышлял я. Странное существо.

Решив пока не копаться в том, что не поддаётся осмыслению, я присел возле одного из Анубисов и вскрыл ему глотку — пусто. Телесные ткани существа оказались удивительно мягкими: мой маленький меч прорезал их, как горячий нож масло. Это обнадеживало, но слабо.

Я окинул взглядом поле боя и покачал головой.

— Милые мои друзья! — обратился я к «бесполезным». — Я придумал, как вы будете рассчитываться за еду и защиту! Теперь вы — санитары.

Не могу сказать, что люди обрадовались такому повороту. Но когда я предложил им два возможных пути на следующий раз: первый — «пешее эротическое», второй — в бой в первых рядах, все протесты мгновенно прекратились. Да и работа, в общем-то, оказалась не столь тяжёлой: всего-то таскать трупики поближе ко мне и складывать их аккуратно — иначе есть риск заблудиться в этой массе тел.

Первая сотня Анубисов принесла мне ровно ноль жемчужин. Вторая — тоже ноль. Но на двести восемьдесят шестом я стал счастливым обладателем крошечной фиолетовой жемчужинки. Она была настолько мелкой, что едва различалась глазом. «А не пропустил ли я такое же богатство раньше?» — мелькнуло в голове. Но пересматривать тела заново я не стал, да и подсчёт существ прекратил.

Не знаю, сколько прошло времени — я был слишком поглощён процессом. Но вскоре волки начали возвращаться. Лягушки, а также Андрей с Климом тоже явились и активно включились в работу «санитаров». Пришлось срочно менять схему: Свету и Клима я взял к себе в «потрошители», а лягушек и Андрея оставил таскать тела.

Дело сразу пошло быстрее. Судя по всему, я действительно пропустил несколько жемчужин в первых сотнях. Потому что в среднем они находились в каждой сотой твари. А ещё периодически попадались довольно крупные особи — в них гарантированно обнаруживалась жемчужина чуть больших размеров.

Когда вернулся Добромир, я даже не заметил — ни момента его появления, ни того, в каком виде он явился. Обратил на него внимание лишь тогда, когда осознал: все мои слуги заняты «потрошением», а тела таскают волки. Причём тел вокруг уже не осталось — их приносили откуда-то издалека. Видимо, это были те, кого преследовали и завалили далеко от места основной схватки.

Результатом бойни стала неплохая добыча — сто двадцать две жемчужины: сто одна крошечная и двадцать одна привычного мне размера. Возник острый вопрос: что дальше?

— Пушистик! — позвал я максимально дружелюбно.

Ноль реакции.

— Братан! Если ты не появишься, я запихну в себя все жемчужины разом! — со злостью проговорил я, сжимая в руке одну из крупных бусин.

— Хозяин, — вмешался Андрей, — с деймоном надо мягче.

— Да достал этот деймон! — разошёлся я не на шутку. — Сколько можно? То укусит, то ещё что… Одни издевательства! Когда реально нужна помощь и толковый совет — его днём с огнём не сыщешь!

Мне опять никто не ответил. Пришлось думать самому. Закидывать в себя столько «таблеток» разом не будет никто. Даже если ты умирающий столетний дед с пучком болячек.

Я покрутил в руке крупную жемчужину и убрал её. Для хранения я сделал мешочки из обрывков одежды Анубисов — грубоватые, но практичные. Достал маленькую, мысленно перекрестился и закинул её в рот.

Вау-эффекта, как во все прошлые разы, не последовало. Лишь лёгкий удар по сознанию, жар в желудке и груди — и только. Будто саданул сотку спирта без закуски. Эффект, кстати, с каждой минутой становился всё более схожим: в желудке почти горячо, а тепло медленно расходится по телу. Вот уже чувствуется в руках и ногах, постепенно добирается до пальцев и головы. Появилась лёгкая затуманенность и блаженное состояние.

Я подождал несколько минут, чтобы привыкнуть к ощущениям, даже попрыгал на месте. Лёгкость в теле окрыляла. Вторая жемчужина скрылась в недрах моего пищевода — и тут меня накрыло.

Если первая жемчужина была как сотка спирта, то вторая — как пара глотков бензина. Отсасывал когда-нибудь бензин с соседской тачки ночью? Я — да! И первый опыт был так себе. Только вдобавок к этим острым ощущениям казалось, что бензин во мне ещё и подожгли. Я натурально горел изнутри. Этот огонь начал распространяться по телу — по венам, костям, мышцам, жиру, коже. Даже волосы, по-моему, горели.

В позвоночнике что-то щёлкнуло — и меня выгнуло дугой. Живот начал неистово сокращаться. Боль и жар в пузе нарастали, постепенно затмевая огонь в груди. А когда щёлкнуло в