Я отменяю казнь - Валерия Войнова

Работа началась.

Это не было похоже на захватывающее расследование из приключенческих романов. Это была каторга.

Я развязывала бечевки, открывала папку, просматривала сводные таблицы, сверяла итоговые суммы, закрывала, брала следующую. Гильдия Писцов была огромной структурой. Через их счета проходили реки золота. И они не были идиотами. Они прятали концы в воду мастерски.

В списках «Социальной нагрузки» значились десятки учреждений: школы каллиграфии в провинции, пенсионные фонды для вдов, стипендии. Большинство выглядели безупречно.

«Школа при Храме Всех Святых» — я знала её, она существовала.

«Больница для неимущих в Южном пределе» — суммы небольшие, отчеты подробные, приложены даже чеки за бинты и лекарства.

Час сменялся часом. В архиве было холодно, но я взмокла от напряжения. Спина ныла, глаза резало от сухого воздуха и мелкого шрифта. Я искала не ошибку. Я искала ритм. Сбой в дыхании этой бумажной машины.

На третьем часу, когда буквы уже начали прыгать перед глазами, я наткнулась на странность. В папке за прошлый год, в графе«Содержание учреждений закрытого типа», цифры были… слишком красивыми.

На содержание обычной школы уходило, скажем, 342 золотых и 15 серебряных в месяц. Суммы скакали: зимой больше на дрова, осенью — на ремонт крыши. Живые деньги ведут себя неровно.

А здесь — ровно 300. Каждый месяц. Зимой и летом. В праздник и в будни. Словно эти сироты не мерзли в декабре и не ели больше в Праздник Урожая. Словно они были заморожены во времени.

Я начала выписывать эти «идеальные» учреждения. Их было немного — они терялись в массе реальных школ, как ядовитые ягоды в корзине с черникой. Я разложила перед собой карту города и начала искать адреса.

«Приют Святого Скриптора».

Бюджет:4000 золотых в год.

Адрес: Тупик Кожевников, 8.

Я сверилась с картой зонирования. Провела пальцем по линии кварталов. Тупик Кожевников. Промышленный сектор. Красная зона. Там стоят красильни и чаны с щелочью. Вонь там такая, что, говорят, птицы падают на лету. Жить там запрещено санитарным указом уже лет десять. Но деньги туда уходили исправно. На «питание и оздоровление». В газовой камере.

«Школа чистописания для одаренных сирот».

Бюджет:3500 золотых.

Адрес: Улица Теней, 12.

Я хмыкнула. Улица Теней. Даже я, домашняя девочка, слышала об этом месте от слуг. Центр «ночной жизни» порта. Игорные дома, ломбарды, сомнительные гостиницы.

Школа для одаренных детей посреди притонов? Серьезно?

«Дом вдовьей скорби».

Бюджет:2000 золотых.

Адрес: Набережная Угрей, пакгауз 4.

Пакгауз. Это склад. Глухая коробка без окон.

Всего пять адресов из полусотни. Но именно на эти пять «мертвых душ» уходила почти треть всего благотворительного бюджета Гильдии.

Схема была изящной в своей наглости. Они прятали воровство на виду. Среди реальных отчетов о закупке перьев они вписывали миллионы на содержание призраков.

Я потерла виски, пытаясь унять стук крови в голове. У меня были цифры. У меня были подозрения. Но для суда этого мало. «Это ошибка писаря», — скажет их юрист, глядя мне в глаза честным взором. «Это старый юридический адрес, приют переехал, мы просто забыли обновить бланк». Мне нужны были факты. Живые, грязные, неопровержимые факты. Мне нужно было подтверждение того, что по адресу «Святого Приюта» находится не школа, а выгребная яма или бордель.

Я переписала адреса и суммы в свой личный блокнот, стараясь не оставить следов на казенной бумаге. Сложила папки обратно в стопку, выровняла края по линейке, завязала бечевку тем же узлом.

— Вы закончили, леди? — дежурный зевнул, глядя на песочные часы.

— Да, — я стянула перчатки. Пальцы были ледяными и не гнулись. — Сверка окончена.

Я вышла на улицу. Солнце стояло в зените, но после подвального холода оно не грело. Город вокруг казался мне грязным, словно я вдруг увидела изнанку красивого камзола — гнилые нитки и пятна.

Я чувствовала себя гончей, которая взяла след. Теперь мне нужен был Ривен. Только он мог сказать мне, что на самом деле скрывается за вывеской «Приют Святого Скриптора». И только он мог превратить эти цифры в оружие.

* * *

Добралась до улицы Ткачей за полчаса. Лавка была закрыта, табличка «Ревизия» висела ровно, но выглядела как белый флаг капитуляции.

Постучала условным стуком. Засов лязгнул, и Ривен впустил меня внутрь.

В полумраке закрытого помещения пахло остывшим чаем и бумажной пылью. Бреон сидел за столом, спокойно переписывая что-то из одной книги в другую. Никакой паники. Он пережил три смены власти и одного безумного короля, так что «требования» Гильдии его не впечатлил. Скорее, он воспринимал это как неизбежное зло, вроде осенней слякоти.

— Госпожа, — он кивнул, не вставая (ноги болели к дождю). — Надеюсь, архивы были к вам милостивы?

— Более чем.

Я подошла к столу, отодвинула стопку книг и положила свой блокнот.

— Ривен, подойди.

Наемник отделился от стены.

— Что проверяем?

— Адреса. Гильдия утверждает, что содержит приюты. Я выписала самые крупные «черные дыры» в их бюджете. Мне нужно знать, что там находится на самом деле.

Я подовинула блокнот к нему. Ривен читал быстро, цепко.

— «Приют Святого Скриптора». Тупик Кожевников, дом 8.

Он хмыкнул.

— Это старый сушильный цех. Он заброшен лет пять. Там крыша провалилась, внутри только крысы и бочки с протухшей щелочью. Вонь стоит такая, что глаза режет за квартал. Если там и есть «приют», то для покойников.

Бреон покачал головой, макая перо в чернильницу.

— Старо как мир. Списывают ремонт несуществующей крыши и питание мертвых душ. Дед ваш рассказывал, как интенданты так целые конюшни строили — на бумаге мрамор и овес, по факту гнилые доски и солома.

— Дальше, — сказала я. — «Школа чистописания». Улица Теней, 12.

Ривен криво усмехнулся.

— Двенадцать? Это «Слепая Удача». Игорный дом. Кости, карты, дешевое вино. Держит его Кольт — местный авторитет.

— Гильдия платит бандитам? — уточнила я.

— Скорее, Гильдия сдает им помещение. Или Кольт просто отстегивает им процент за то, что по документам это «школа», и стража туда лишний раз не суется. «Дети учатся, не шумите». Удобная крыша.

— И последнее. «Дом вдовьей скорби». Набережная Угрей, пакгауз 4.

— Контрабанда, — зевнул Ривен, возвращая мне блокнот. — Там разгружают «серый» товар ночью. Ткани, специи, иногда оружие. Обычный левый склад.

Я закрыла блокнот. Картина была ясной. Никакой великой тайны. Просто банальное, скучное воровство казенных денег. Гильдия Писцов, которая так пеклась о лицензиях и правилах, сама была большой прачечной для грязного золота.

— Вы хотите подать на них в суд? — скептически спросил Бреон. — Суды в столице долгие, госпожа. Пока