Инженер Бессмертной Крепости - Ibasher
— И что, тут тоже есть свой «осколок»? — спросил Мартин, брезгливо отодвигая ногой сгнивший шлем.
— Не осколок, — ответила Лиан, медленно продвигаясь вглубь завала. Её лёгкие шаги почти не оставляли следов на толстом слое пыли. — Здесь нет конкретного фокуса. Здесь… фон. Монотонный, разлитый повсюду. Как ржавчина. Она разъедает не камень, а саму идею защиты. Мысль о том, что всё бессмысленно.
Она остановилась посреди зала, где под особенно большим проломом в крыше лежала груда явно магического мусора: потускневшие кристаллы, скрученные жезлы, рассыпающиеся свитки. Это было кладбище неудачных экспериментов и отслуживших своё артефактов.
— Здесь, — указала она на центр этой груды. — Концентрация наибольшая. Это не узел. Это… шлак. Эмоциональный шлак, спечённый в единую массу. Он сам по себе не притягивает атаку. Но он ослабляет всё вокруг. Делает защиту вялой, отзыв — замедленным.
Я подошёл, разгрёб рукой верхний слой хлама. Под обломками жезла и клочьями пергамента обнажилась не плита и не осколок. Это была… лужа. Не жидкость, а нечто среднее между смолой, ртутью и тёмным стеклом. Она лежала на полу, чуть выпуклая, диаметром с колесо телеги, и в её матовой, чёрной поверхности тускло отражались лучи света. От неё не исходило ни запаха, ни вибрации. Только ощущение… пустоты. Как будто это была дыра в самом пространстве, заполненная густым ничто.
— Что это, чёрт возьми? — прошептал Ярк, смотря через мое плечо.
— Конденсат, — сказала Лиан. — Конденсат разочарования. Он материален. И очень инертен. Его нельзя очистить водой или воздухом. Его нужно… растворить. Залить чем-то противоположным.
— Надеждой? — съязвил Мартин. — Прикажете петь оптимистичные песни?
— Не надеждой. Делом, — резко сказал я, осматривая тёмное пятно. — Разочарование — это когда усилие не привело к результату. Значит, нужно создать результат. Даже маленький. Показать, что работа здесь, в этой дыре, имеет смысл.
Я оглядел склад. Глаза выхватывали детали: груды металлолома, гнилое дерево, кучки потенциально полезного хлама.
— Мартин, Ярк, — приказал я. — Начинаем разборку. Не просто свалку убирать. Сортировать. Железо — к железной куче. Дерево — к деревянной. Всё, что можно хоть как-то использовать — на отдельную полку. Бочки с селитрой — осторожно откатить в сторону, они нам ещё могут пригодиться.
— Ты хочешь… навести тут порядок? — недоверчиво спросил Мартин.
— Именно. Мы превратим это кладбище вещей в склад запчастей. В место потенциала. Мы дадим этому хламу шанс на вторую жизнь. Пусть даже это будет иллюзия. Но это действие. Это результат. — Я посмотрел на Лиан. — Сработает?
— Может, — она вновь подняла свой чёрный камень и посмотрела сквозь него на тёмную лужу. — Фон уже немного… колышется. Ваше намерение его беспокоит. Но нужно больше. Нужно, чтобы это стало не игрой, а реальным процессом. Чтобы люди поверили, что это место может быть полезным.
Мы засучили рукава и начали. Работа была адской: пыльной, грязной, опасной (несколько раз под грудой железа чуть не срабатывали забытые ловушки или ржавые конструкции угрожали обвалом). Но мы работали. Не просто перемещали хлам с места на место, а именно сортировали, оценивали, строили из относительно целых досок стеллажи, из камней выкладывали бордюры для куч металла.
Лиан не помогала физически. Она ходила между нами, что-то бормоча, иногда роняя на пол щепотку ароматных трав или проводя руками над особенно мрачными кучами мусора. Её присутствие было странным успокоительным: она не подбадривала, не командовала, но её сосредоточенность придавала нашим бессмысленным, на первый взгляд, действиям оттенок ритуала.
Через пару часов, когда мы уже основательно вспотели и покрылись слоем пыли и паутины, произошло первое изменение. Ярк, пытавшийся вытащить из-под груды полуистлевшую бочку, вдруг крикнул:
— Смотрите!
Тёмная, матовая лужа на полу… изменилась. Её поверхность перестала быть идеально гладкой. На ней появились рябь, слабые завихрения, будто в неё капали невидимой водой. А главное — она немного… уменьшилась. Сжалась по краям, будто таяла.
— Работает, — констатировала Лиан. — Ваша целеустремлённость нарушает её однородность. Продолжайте.
Это придало нам сил. Мы гремели железом, ломали сгнившие ящики, строили примитивные полки. В какой-то момент к нам присоединились несколько человек из соседнего караула, привлечённые шумом. Увидев, что мы не мародёрствуем, а наводим порядок, они, поколебавшись, тоже взяли в руки ломы. Работа пошла быстрее.
И тут, как всегда, появился Элрик. Он вошёл в склад с таким видом, будто переступал порог отхожего места, и сморщил нос.
— Что за дикарский шум? И что вы тут устроили? Карнавал мусорщиков? — Его взгляд упал на уменьшившуюся, но всё ещё заметную тёмную лужу. — И это что? Вы разлили смолу?
— Мы нейтрализуем угрозу, маг Элрик, — ответил я, не прекращая сортировать ржавые гвозди. — По вашему же поручению Совета.
— Нейтрализуете? Уборкой? — он засмеялся, но смех звучал напряжённо. — Вы смотрите! Инженер-чудак и травоедка заставляют солдат играть в уборку! И это наш великий план по спасению крепости!
— А у вас есть лучший? — тихо спросила Лиан, не оборачиваясь. — Кроме как ждать, пока шаманы найдут эту «помойку» и используют её, чтобы сломить дух тех, кто ещё держится?
Элрик замолчал, его лицо исказила злоба.
— Вы всё ещё под моим наблюдением! И я вижу лишь трату времени и сил! Капитан Ульрих копает у горячей земли, а вы тут… — он с отвращением махнул рукой. — Ладно. Продолжайте свой фарс. Я доложу Совету о вашей «продуктивной деятельности».
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью. Но его визит, кажется, пошёл на пользу. Оскорблённая гордость солдат, помогавших нам, заставила их работать с удвоенной яростью. «Покажем этому писарю, что мы не просто мусор копаем!»
Ещё через час тёмная лужа сократилась до размеров тарелки, а её поверхность стала прозрачной, как чёрное стекло. Под ней просматривался обычный, грязный камень пола.
— Почти, — сказала Лиан. Она подошла к луже, достала из мешочка не пепел и не травы, а маленький, тёплый на вид камешек янтарного цвета. Бросила его в центр лужи.
Раздался тихий, высокий звук, будто лопнула мыльная плёнка. Лужа мгновенно испарилась, оставив после себя лишь влажное пятно и лёгкий запах озона. Давящее чувство безысходности, висевшее в воздухе склада, рассеялось, как дым. Оно не сменилось радостью или надеждой — но появилась… нейтральность. Чистый лист. Возможность.
Мы остановились, переводя дух. Склад, конечно, не превратился в образцовый арсенал. Но он перестал быть проклятым местом. Это был просто склад, пусть и забитый хламом. Но хламом,
