Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов
У панов были свои дела-заботы: охоты, пиры, поездки по другим владетельным панам с визитами вежливости. Ну и чтоб побухать, куда ж без этого? Вроде как, я слышал, что время от времени ездили то ли на богомолье в расположенный относительно неподалёку монастырь, то ли с проверками. В общем — трудились пан Яромир с Радомиром как пчёлки.
Горожане жили своей жизнью — работали, в основном.
Получение зарплаты проходило так же, как и неделю назад: сначала в ратушу за деньгами, а выдача уже на выселке, в корчме у Качки.
И опять Хавло прокатил меня с деньгами.
— Ответь-ка мне, староста, вот на какой вопрос, — не стал я стесняться и нагло плюхнулся за стол напротив, — не засиделся ли я в учениках?
Сгрёб в кулак все четырнадцать монеток, затем неспеша пересыпал их из одной руки в другую. Ситуация, если честно, подбешивала.
— Ведь есть же какие-то критерии… — поправился: — ну, что я должен знать, уметь чтоб наконец-то закончить своё ученичество? Может… — я пожал плечами, — какой-нибудь экзамен надо сдать? К примеру, самостоятельно вычистить сортир?
Не такой уж я и дремучий, в плане всяких гильдейских законов. Да, в прошлой жизни история никогда не была моим «коньком», но про критерии перехода из учеников в подмастерья… Или всё-таки из подмастерий в мастера? Не помню точно. Так вот про то, что в виде экзамена надо представить работу, это слышал каждый школьник. Кто не прогуливал уроки.
— Какой тебе ещё экзамен? — недовольно скривился Хавло и переглянулся с сыном, помогавшим выдавать деньги. — Отродясь в нашей гильдии экзамена не было. Как я скажу, — он потыкал себя в грудь пальцем, — что ты не ученик, так и станешь полноправным вывозчиком.
— Да? — наигранно удивился я. — А почему тогда во всех других гильдиях вопрос об ученичестве решает мастер?
Блефовал, конечно. Этого я наверняка не знал. Но уверен был — и Хавло знал не больше моего.
— Вон, у булочников, — продолжил я, — испёк ученик булку, и всё — подмастерье.
Наверно, всё же это экзамен на мастера? Но менять показания в процессе не буду.
— Или у башмачника, — продолжал я придумывать на ходу, — подшил подошву самостоятельно — уже не ученик. Так давай и я что-нибудь один вычищу.
— Ничего ты один не вычистишь, — буркнул староста.
— Почему? Вычищу…
— Потому что я. Так. Сказал! — с нажимом проговорил Хавло.
Тут он наконец не выдержал, нашёл кого-то глазами за моей спиной.
— Эй, Прокоп! — крикнул староста. — Видимо придётся тебе нового ученика искать. Думаю этот нам не годится…
Вот, чёрт! Какая бы противная работа ни была, она мне давала пусть небольшой, но регулярный доход. И другой работы не было. От слова «совсем». Эту тему я мониторил периодически.
— Ладно, ладно, — я примирительно выставил руку, — господин… староста. Услышал я тебя… Не надо искать нового ученика Прокопу…
Хавло снова посмотрел на меня. Выжидательно.
— Понял я всё, понял, — вздохнул я. — Но ты хоть скажи… Что надо-то? Чтоб наконец из учеников выбраться?
— Мне понравиться, — нахально, с вызовом ухмыльнулся мне в лицо староста.
Семь из четырнадцати монеток я тут же отдал Качке.
— Слушай… на счёт долга…
Нет, мысль отдать монеток пять в счёт сорока была. Так я долг за одежду за пару месяцев смогу погасить. Но в том то и дело, что если буду сначала с долгами рассчитываться… а ведь я ещё аптекарю «торчу». А только потом набирать потихоньку средства на учёбу… То, глядишь, за несколько лет я и выберусь из той ямы… выгребной, куда меня судьбинушка закинула. Нет, придётся рисковать.
— Ладно, — примирительно усмехнулась хозяйка корчмы, видимо увидев серьёзную работу мысли у меня на лице, — потреплю ещё чутка… Но смотри, — погрозила она пальцем, — не затягивай.
* * *
Во мне боролись два чувства. Жадность — я ведь понимал, что Смил за размен золотого запросит свою долю. И здравомыслие.
Тут самая ходовая монета медный геллер. Я даже не слышал, чтоб кто-нибудь при мне озвучивал цену в серебряных грошах. Поэтому, если я забурюсь в лавку с золотой монетой… боюсь, хозяин тут же кликнет стражу и объяснять, где я взял золотой, придётся уже рихтаржу. Ну а то, что утаивание найденного в выгребной яме приравнивалось к воровству, я уже знал. Очень хорошо знал. Поэтому, несмотря на бившуюся в истерике жабу я пошёл искать Смила.
Смил, конечно, в прошлый раз предлагал приходить к нему напрямую, вот только где его искать — я не представлял. Поэтому, для начала пошёл искать Гынека.
И нашёл. Только не его…
Я как раз подходил к «яме», думая в первую очередь поискать приятеля там. Честно говоря — события утра и начала дня: служба, получение оплаты, спор с Хавло и разговор с Качкой заставили забыть мои ночные похождения… А зря!
— Ты-ы-ы… — долетел до меня рёв раненного носорога. Ну, или быка.
Я развернулся на крик и топот — на меня, и вправду с видом разъярённого носорога мчался Пивчик.
Нёсся он от рыночной площади, то есть под горку, поэтому я вначале довольно легко увернулся от пыхтящей туши. «Туша» же пробежав по инерции ещё шага четыре развернулась, нашла меня бешеным взглядом…
— Ты покойник, Хлупо! Слышал? Покойник!
— Спокойно… — я лишь примирительно выставил перед собой руки, собираясь для начала прояснить ситуацию.
Но Пивчику не нужен был разговор. Он явно жаждал крови!
— А-а-а-а! — заорал он во всё горло и бросился ко мне. Теперь уже в горку.
Уклон тут был небольшой, но всё же. Поэтому быстро разогнаться он не успел. Поэтому опять просто отойти с дороги не получилось.
«Жух!» — перед лицом, обдав потоком воздуха пролетел кулак.
Я успел отскочить назад, поэтому Пивчик просто до меня не дотянулся.
— Ты тварь! Тварь! — заорал он, вновь бросаясь в атаку.
Ну ладно. Раз так…
Руки взлетели вверх, левая чуть впереди, правая у подбородка. Ноги напружинить… Ну!
Удар я видел. И даже видел куда он летит, но тело… Тело подвело.
Сначала левая опоздала сбить удар в сторону.
