Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп
Непроизвольно взглянув вниз, я увидел, что Арески с глуповатой улыбкой машет мне рукой.
– На улицу смотри, кретин! Не на меня!
Высота была небольшая – три или четыре метра, – но у меня слегка закружилась голова. «Не время сдаваться», – подумал я. Медленно, но уверенно я потянулся левой рукой к окну Даниэля Маркюзо, намертво схватившись за трубу правой. Ступни я надежно поставил на металлический кронштейн и даже в такой неудобной позе чувствовал себя вполне свободно.
Немного пошарив рукой, я нащупал оконный выступ. Цепляясь за трубу, я начал искать небольшую деревянную рейку, которая, по моим воспоминаниям из 1988-го, находилась справа. Я исследовал пальцами каждый сантиметр рамы, проверяя по нескольку раз. Вдруг – щелчок. Я немного надавил ладонью, рейка сдвинулась, и мне удалось подсунуть указательный палец под шпингалет подъемного окна. Так же наощупь я попытался поднять задвижку, чтобы открыть окно.
Наконец раздался еще один негромкий щелчок. Вытянув руку и толкая изо всех сил, я поднял скрипящую створку окна.
– Йес-с-с! – сказал я вполголоса, удостоверившись, что путь свободен.
Подтянувшись на руках, я вошел в комнату Даниэля Маркюзо. Можно начинать поиски.
* * *
1988 год. Я ненадолго залюбовался фотоаппаратом, но теперь решаю вылезти из-под одеяла с успокаивающим запахом чистого белья. Усевшись на край кровати, я понимаю, что сегодня я снова парень. На мне семейные трусы и футболка с надписью «Star Wars» и Чубаккой. Класс.
Странно, но это место мне что-то напоминает. Как будто я здесь уже бывал. Я перебираю в голове все комнаты, в которых просыпался на этой неделе, – не то. Я медленно подхожу к письменному столу, на котором лежит номер «Науки и жизни». На обложке – снимок какой-то галактики, огромного скопления звезд, и заголовок: «Существуют ли параллельные вселенные?» Беру журнал и просматриваю содержимое.
Параллельные вселенные..? Несколько недель назад эта мысль показалась бы мне смешной. Теперь же мне кажется, что пространство и время устроены намного сложнее, чем мы думаем. Есть ли коридоры, проходы, соединяющие разные временные пласты? Может, я нахожусь в одной из «параллельных вселенных»? Если да, как я сюда попал? Случайно? Меня для этого выбрали? Но кто? И почему меня?
Если начать задавать все эти вопросы, то им не будет конца. Лучше уж не слишком углубляться и принять происходящее. Сейчас я придерживаюсь такой философии. Аккуратно откладываю журнал и решаю, что возьму его почитать в школьном архиве. Потом, когда все закончится. И когда я вернусь в свою старую добрую вселенную. В 2018-м.
Не издавая ни звука, я продолжаю тщательно обследовать комнату. У музыкального центра горкой сложены несколько дисков. «Ainsi soit je…» Милен Фармер. «Entre gris clair et gris foncé» Жан-Жака Гольдмана. Саундтрек Эрика Серра к «Подземке». Никаких сомнений: здесь живет истинный меломан! На небольшой этажерке передо мной – десяток книг в мягких блестящих обложках. В основном научная фантастика. «Врата Анубиса» Тима Пауэрса. «Книга крови» Клайва Баркера. «Нейромант» Уильяма Гибсона.
Вот я и оказался в комнате гика. Провожу рукой по густым, кудрявым, взлохмаченным волосам. Направляюсь к зеркалу, висящему у двери, но по пути спотыкаюсь о предмет, который сразу же узнаю. Это видеокассета, старенькая VHS. На коробке фотография Сталлоне, который, сжав челюсти, напряг рельефные мышцы. Подзаголовок я знаю наизусть. «Глаз тигра».
Черт, это же «Рокки–3»…
* * *
– Лео! Эй, Лео! Все в порядке, ты там?
Это был голос – совсем не тихий – Арески.
– Тс-с-с-с! – шикнул я, высунувшись из окна и приложив палец к губам.
Затем я поднял большой палец в знак того, что все хорошо.
И правда, все было ровно так, как я себе представлял. Комната Даниэля Маркюзо не изменилась с тех пор, как я побывал здесь в 1988 году. Все осталось на прежних местах: кровать, стол, пожелтевшие теперь фотографии The Cure на стене.
На секунду я замер, словно меня парализовало. Было во всем этом что-то странное. Такое чувство, что последний раз Даниэль Маркюзо заходил сюда подростком.
В воздухе стоял затхлый запах. Я включил настольную лампу и осмотрелся. «То, что случилось со мной на этой неделе… – подумал я, присаживаясь на кровать. – Это настоящее сумасшествие».
Потом я вспомнил, зачем пришел: смерть Джессики Стейн, секретные снимки, разгадка тайны. Я резко поднялся и, по-кошачьи припав к полу, стал шарить рукой между матрасом и кроватной сеткой.
Пусто.
С улицы послышались негромкие совиные крики Арески. Кого-то увидел или изображает чертову ночную птицу, чтобы развлечься? В этом главная проблема Арески: никогда не угадаешь, насколько он серьезен. Но мне было плевать. Времени подходить к окну, чтобы проверить, все ли в порядке, не оставалось. Точно не теперь, когда я так близок к цели.
Еще немного порывшись под матрасом, я нащупал пальцами металлическую коробочку.
* * *
Осторожно положив кассету «Рокки–3» на стол, словно это магический предмет, наделенный неизвестной силой, я продолжаю исследовать комнату. Да, это место точно мне знакомо. Знаю, это невозможно. Но все же… Неужели я правда здесь бывал?!
Я медленно подхожу к небольшому зеркалу, висящему на стене под открыткой с надписью «Привет из Бретани!».
Я не сразу смотрю на отражение. Что-то меня сдерживает. Я снова вдыхаю запах, стоящий в комнате. Запах чистого белья и упорядоченной жизни. У кровати кучкой свалена одежда – видимо, вчерашняя. Мне хорошо в этой комнате. Она чем-то напоминает мою. Здесь царит бардак идеальной степени.
Из-за полуоткрытой шторы мелкой золотистой сеточкой пробивается солнечный свет. Мне, наверное, уже пора выходить в школу.
Собравшись взглянуть на себя в зеркало, я чувствую, как внутри меня все начинает трястись. Как будто я внезапно что-то осознал, разоблачил, обнаружил.
– Ну конечно! – громко произношу я, сам того не замечая.
Я знаю, где нахожусь. Мне знакомы эти стены. До мельчайших подробностей. Точнее… Я изучу их до мельчайших подробностей через тридцать лет. К тому моменту они наверняка изменятся. На них поклеят новые обои, в комнате переставят мебель, заново побелят потолок. Но это все те же стены. Несколько секунд я неподвижно стою с каменным лицом. Только глаза поворачиваются то вправо, то влево будто бы в поисках объяснения происходящему. Слева от меня, прямо на полу стоит приставка Nintendo, из которой выглядывает картридж «Legend of Zelda».
Я все-таки нехотя поворачиваюсь к зеркалу. Медленно приближаюсь к нему.
