Семь жизней Лео Белами - Натаэль Трапп

– Ха-ха, ничего… Но это пока! – со смехом поправляет он меня.

И я не могу сдержать улыбку, выходя из магазина под мелодичный перезвон автоматической двери.

Домой я прихожу в пятом часу. Папа, конечно, на месте: развалился перед телевизором. Не отрывает стеклянных глаз от экрана с бессмысленными картинками. Сколько он может вот так просидеть? Я отношу покупки на кухню и возвращаюсь в гостиную. Вместо того чтобы, как обычно, подняться к себе, решаю ненадолго задержаться здесь. Молча сажусь на диван. По телику, кажется, крутят какой-то дурацкий фильм. Брайан влюблен в Сьюзан, которая замужем за Джоном, который сгорает от страсти к Памеле.

Такое чувство, что отец даже не смотрит фильм. Его взгляд будто бы направлен сквозь экран, сквозь телевизор, сквозь стены дома. Словно все его внимание сосредоточено на горизонте или каком-то далеком предмете, который может рассмотреть только он.

– Жарко сегодня, – неуверенно произношу я.

Нет ответа. Папа только негромко фыркает, шевельнув локтем. Он медленно подставляет под подбородок кулак и снова погружается в непробиваемую сосредоточенность. Пару секунд я неподвижно разглядываю профиль его лица.

Что же могло произойти в папиной жизни, чтобы он стал таким? В детстве отец был для меня всем: примером, вдохновителем, идеалом. Где же теперь этот герой? Неужели он существовал только в моем воображении? Видимо, совершенно потеряв интерес к телевизору, папа подавляет зевок и отворачивается к стене.

– Ты знаешь Эммануэля Леблана? – вдруг спрашиваю я.

Отец поднимает на меня глаза.

– Что-то слышал… Певец какой-то? Или спортсмен?

Мне хочется ответить, что это человек, с которым мама начнет все заново. Но я держу себя в руках. Папа устремляет взгляд в пустоту. Пытается понять, почему это имя кажется знакомым. Как это ни странно, мне кажется, будто папа упустил из виду всю свою жизнь и теперь пытается отыскать ее в хаосе собственного разума. Он продвигается вперед, как сбившийся с курса корабль, который вслепую идет по туманному океану.

– Да нет же! – вскрикиваю я. – Черт, напрягись хоть немного!

Я сразу же начинаю жалеть о сказанном. Папа опять поворачивается к телевизору, где Брайан пылко целует Сьюзан под оглушительное скрипичное тремоло. Громкая музыка тяжелыми волнами разливается по гостиной.

– Нет… – протяжно произносит отец, не отрывая глаз от экрана. – Не знаю…

На мгновение я замираю, словно попал в тиски повисшей в воздухе атмосферы. Затем вспоминаю Даниэля Маркюзо. «Почти ничего о ней не помню», – сказал он о Джессике Стейн. Зачем соврал? Куда делись секретные фотографии? И главное: какая тайна кроется за ними?

Не вставая с дивана, я достаю из кармана джинсов телефон. Нахожу в списке контактов Арески:

«Сегодня работаю до 23:00. Потом зайду за тобой».

– Как тебе удалось, – спрашиваю я, отключив звук у телевизора, – влюбить в себя маму? Вы ведь давно знакомы? Ты пригласил ее на школьный праздник?

Папу этот вопрос явно удивляет. У нас дома такие разговоры ведутся не каждый день. Особенно сейчас.

– Уже и не помню… – наконец отвечает он. – Вроде бы мы пошли в кино.

– Помнишь, на какой фильм?

– Нет. Что-то про танцоров.

Отец снова упирается взглядом в беззвучный телевизор. Он словно выбился из сил от стараний, которые пришлось приложить. Я знаю, что давить бесполезно: большего я от него сегодня не добьюсь.

– Ясно, – говорю я. – Спасибо за прекрасные минуты отцовско-сыновьего единения. А теперь мне пора.

Все так же глядя в экран, папа кивает, мол, информация получена, но обработает он ее потом.

Мне хочется хоть немного ему посочувствовать. Но я больше на это неспособен.

Меня занимают только мысли о нашем с Арески ночном визите к Даниэлю Маркюзо. Даниэль Маркюзо – я перекатываю это имя во рту, снова и снова ударяя его о нёбо, как будто в нем содержится часть правды, как будто оно само может раскрыть, что произошло тем страшным вечером 1988 года.

Единственное, что мне известно о Даниэле, – это то, что он нам наврал. Он все прекрасно помнит о Джессике Стейн.

И этого достаточно, чтобы назначить его подозреваемым.

Нет.

Этого достаточно, чтобы назначить его подозреваемым номер один в самом загадочном преступлении за всю историю Вальми-сюр-Лак.

Четверг

10

Меня будят мягкие золотистые солнечные лучи. Я потягиваюсь и негромко зеваю. От простыней подо мной пахнет порошком и чистым бельем. На стене напротив – афиша фильма. Мужчина анфас с ружьем в руках в фантастической обстановке. Поверх картинки напечатано название: «Безумный Макс–2».

Я начинаю чувствовать себя в 1988 году как дома. На письменном столе у кровати я сразу узнаю культовые предметы того времени: кассетник, телефон с огромными кнопками, несколько разноцветных папок. А еще на краю стола лежит фотоаппарат типа Polaroid.

Мне тут же вспоминается мое вчерашнее ночное приключение. Стоило бы сказать «наше», потому что Арески, кажется, был настроен еще решительнее, чем я.

Я зашел за другом, и мы направились к дому Даниэля Маркюзо. Разрешив мне толкать кресло (в кои-то веки!), Арески стал засыпать меня вопросами: что это за человек? Почему мы собираемся ограбить его дом? Связано ли это со смертью Джессики Стейн?

Мне пришлось обстоятельно ответить на каждый вопрос. Да, это связано с Джессикой. И нет, мы не собираемся ограбить дом.

– Представь, что мы путешествуем во времени, – предложил я сомневающемуся Арески.

Когда мы подошли к дому Даниэля, на улице уже совсем стемнело. Ночь окутала Вальми легкой вуалью, усеянной бриллиантами. Мне показалось, что звезды на небе светят чуть ярче, чем обычно.

Первым делом я отвез Арески в небольшой темный закуток между крыльцом и окном второго этажа, через которое рассчитывал пробраться в дом. Так Арески мог стоять на шухере, оставаясь незамеченным.

– Если заметишь что-то подозрительное, – объяснил я ему, – дай знать.

– А, да? – отозвался Арески своим фирменным ироничным тоном. – А как? Лучше мяукнуть или крикнуть птицей? У меня отлично выходит совиное уханье.

Я раздраженно помолчал несколько секунд.

– Нет, – ответил я, не поддаваясь на провокации. – Просто дай мне знать.

С этими словами я, задрав голову, стал рассматривать манящее окно второго этажа. Окно подростковой комнаты Даниэля Маркюзо. Чтобы до нее добраться, нужно будет всего лишь заползти по водостоку. Я такое видел в тысяче фильмов, да и сам стал мастером в спускании по трубам. Но когда пришлось взяться за дело, должен признаться, вся моя уверенность пропала.

Арески, вжавший голову в плечи, повернулся ко мне и бросил на меня пронзительный взгляд из полумрака.

– Что, струсил?

Я ответил, что ничего подобного, и твердо обхватил