Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов
— Ну лан, парень. Давай, попробуй! — крикнул ещё кто-то.
Но сначала будущие соперники сошлись на середине.
— И чо? По сколько? — подозрительно осмотрел Гынека соперник. — У тя деньги то есть?
— Не боись, — с азартной улыбкой отозвался приятель. — Найдутся-то.
И подмигнул сопернику.
Затем они отошли к камню, положили сверху каждый по медяхе, там же скинули котты и рубахи, разулись. И вышли на центр.
— Смотрите, девушки! — услышал я горделивый возглас неподалёку. — А это мой Скальборгский приятель! Мы с детства дружим!
Голос показался смутно знакомым. Сначала даже мелькнула шальная мысль — Джезек? Но потом я аж чуть ли не в круг сунулся, пытаясь разглядеть говорившего. И разглядел…
Пивчика!
Пивчик тоже отъелся и тоже щеголял в обновках. И главное — рядом с ним были… две девахи! Куда ему одному столько⁈
Но тут на площадке началось, меня грубо втянули внутрь толпы и разглядеть спутниц Пивчика я не успел.
А на ринге разворачивалось представление, и «болея» за приятеля я забыл и о сволочном землячке, и о его спутницах.
Противник Гынеку достался высокий — почти на голову выше. Теперь, когда он обнажил торс, можно было рассмотреть какой он жилистый и, что самое неприятное — с длиннющими, мускулистыми руками.
Правда пользовался он таким преимуществом как-то слабо. Для начала пытался достать Гынека размашистыми и очень до-олгими, загребающими ударами. Это уже даже не свинг. Это, как говорил мой тренер: «удар колхозника — либо мимо, либо насмерть»… Пока получалось «мимо»
— Да! Давай! Наваляй этому мелкому, — брызгая слюной орал рядом со мной какой-то подмастерье. — Снеси ему бо́шку!
Я глянул на бойцов — Гынек ловко уклонялся и даже разок достал противника по рёбрам — след от удара уже краснел на коже.
— А спорим, — толкнул я беснующегося подмастерье, — что мой мелкий приятель уделает твоего, длиннорукого?
— Чё⁈ — тот не сразу, но отвлёкся на меня, уставился расширенными, безумными глазами. — Уделает⁈ — обдал он меня мелкими брызгами слюны. — Малец, не говори о том, чего не знаешь! Это ж Франтишек! Каменотёс! Он с одного удара быка валит! Твоему дохлому приятелю конец!
И опять принялся во все глаза наблюдать за дракой.
Вот блин! Не повёлся!
Я попробовал ещё раз:
— Спорим, что Гынек вырубит твоего каменотёса? На медяк?
— Чё⁈ — снова, с явным непониманием в глазах уставился на меня буйный сосед. — Чё те надо, пацан?
— Я говорю, — я даже потыкал его пальцем в грудь, — спорим что уделает? Ставлю медяк. Если каменотёс выиграет — забираешь мой медяк, а ели мой приятель — отдашь мне свой.
— Чё⁈ — на секунду заморгал подмастерье. — Чё те надо? У тебя медяк-то есть?
— Есть, — уверенно заявил я.
— А у меня нет! — весело крикнул тот мне прямо в лицо, вновь обдавая слюной.
Он вернулся к подбадриванию каменотёса, но через несколько секунд рывком, словно его что-то кольнуло обернулся ко мне:
— Погоди! Если Франтишек выиграет, ты отдашь мне медяк? Давай!
— А если Гынек — ты мне, — твёрдо проговорил я.
— Не-е… — подумав, помотал головой подмастерье. — Да и денег у меня нет.
— Ну на нет, и суда нет, — буркнул я, забывая про соседа.
Эх, обломился.
На ринге, меж тем, каменотёс Франтишек постепенно изматывал сам себя своими «крючищами». Всё-таки, чтоб так махать руками, надо иметь нехилую выносливость. Не знаю, какой он каменотёс, но боксёр он точно никакой.
Гынек же легко уворачивался от взмахов этих «мельничных крыльев», время от времени доставая противника по рёбрам. Я невольно улыбнулся — это я когда-то посоветовал ему не пытаться дотянуться до головы, которую обычно люди хорошо защищают, а сбивать противнику дыхание. Удары «под дых» здесь были запрещены, но на грудную клетку эти правила не распространялись. Вот только мало кто этим пользовался. Раньше.
— Чё ты от него бегаешь⁈ — орал рядом ещё кто-то. — Дерись как мужчина!
Вот-вот, вся их «тактика» — лезь грудью на сильного. И пусть он тебя снесёт с одного удара, зато ведёшь себя как «настоящий пацан». Нахрен. Когда-то, нам троим нужно было не признание Гынека «настоящим джигитом», а деньги. Да и сейчас, я так думаю, приятель не просто ради азарта сюда пришёл.
— Ничего-ничего, — опять долетел до меня знакомый голос. — Смотрите как он его сейчас… Давай, Гынек!
Блин! Я и забыл про Пивчика, а он, благодаря «броуновскому движению» толпы, сейчас оказался даже ближе ко мне, чем вначале.
— А знаете, кто его этому научил⁈
Что?.. Вот теперь я снова обернулся вправо, и с изумлением уставился на горделиво выпирающего вновь начавшую покрываться жирком грудь «землячка». Девчонок я по прежнему не мог разглядеть из-за мельтешащего в болельщическом азарте народа.
«Бамц!»
Толпа взревела!
Я, выкинув из головы Пивчика, с тревогой обернулся к рингу. И успел заметить как Гынек разрывает дистанцию, а каменотёс восстанавливает равновесие, прижимая левую руку к грудине.
Ага! Значит приятель выгадав момент вновь влепил тому в рёбра.
Франтишек вновь взмахнул правой, но как-то неуверенно и даже, по сравнению с началом боя — медленно.
С лёгкостью поднырнув под этот удар Гынек вновь сократил дистанцию и саданул очень коротким крюком в открывшуюся слева челюсть противника. И тут же, не выжидая, пользуясь замешательством каменотёса засадил правый свинг.
И, поскольку Гынек в результате стоял чуть левее Франтишека, кулак приятеля прилетел тому аккурат в подбородок.
«Бах!»
Голова каменотёса чуть дёрнулась назад, а затем глаза его закатились — он как раз стоял в этот момент лицом ко мне — и рухнул вперёд как мешок.
Офигенно!
На что я не любил местный «махач», но этот раунд Гынек выиграл красиво!
— Видели? Видели⁈ — сквозь вопли толпы разобрал я голос Пивчика. — Да! Это мой друган Гынек!
А Гынек в этот момент, победно вскинув руки, приветственно махал толпе и раскланивался в разные стороны.
И это — тоже моя ему рекомендация. Толпа тебя должна любить, раз уж вылез на ринг.
— Хотите познакомлю⁈ — опять долетело до меня.
Блин! Как ты достал! Ну давай, попробуй!
На ринге готовилась новая «сшибка», кажется теперь вперёд вышел давешний «облом», а Гынек, забрав выигрыш и подобрав одежду, отошёл за спины зрителей. Я вывернувшись
