Золотарь. Путь со дна - Игорь Чиркунов
— Это, моё дело, — отрезал Хавло. — И ещё…
Он опять выдержал театральную паузу, видимо должную произвести на меня впечатление. Но я ел, и даже лучше сказать — хлебал похлёбку, и момент получился смазанным.
— И ещё, — вновь повторил Хавло, — помни, малой, здесь староста я́. Здесь все ходят как я скажу, и делают как я скажу. И ты… если хочешь дальше иметь крышу, и стол… Должен во всём меня слушаться. Усёк?
— Усёк, усёк, — согласно покивал я и, отложив ложку, принялся вылизывать миску.
Хавло ушёл. Я глянул в сторону компании Томаша, но те сделали вид, что ничего не заметили. Ну и хер с вами.
Я уже собирался отваливать, как в корчму зашёл ещё посетитель.
Это была девушка. По крайней мере, постарше Радки. Наверно — моя ровесница. Повыше Радки… Но это как раз было не сложно — Радка вообще мне «в пупок дышала». А так незнакомка была тоже не модельного роста — хорошо если мне по плечо. И не модельной внешности — такая же широкобёдрая как дочка Качки. И вообще — для местных я бы даже сказал — упитанная. Хотя… не «пампушка» из моих времён, здесь пока до Макдака не додумались. Зато — с полным набором всех, так необходимых женщине округлостей. Как снизу, так и сверху.
— Доброго дня вам, госпожа Качка…
Эх, а голосок у девчули подкачал. Как по мне он был грубоват.
— … Отец прислал, чтоб я значит пива для него взяла. У мамки кончилось…
Да и говорила она… как-то простовато, что ли? Мне почему-то сразу показалось, что подруга не блещет интеллектом, впрочем… Откуда здесь, на выселке могли взяться умненькие девушки?
— Сколько пива-то?
— Ась?
— Пива, говорю, сколько отец просил, — терпеливо повторила Качка.
— А-а-а… Пива… Да кувшин большой…
— Поди в дом, да у Радки возьми, — перепасовала Качка «клиентку» своей помощнице.
Девушка прошла в мазанку, которая служила в корчме и кухней, и жилищем Качки, Радки и Качкиного мужа. Который на людях почти не появлялся, зато числился владельцем корчмы. В отличие от «заведений общественного питания» из города, в этой корчме под крышей посадочных мест не было.
Минут через пять девушка вышла, удерживая солидный — литров на семь — кувшин на плече. Кувшин она придерживала поднятой правой рукой, благодаря чему ткань котты с этой стороны дополнительно обрисовала фигуру. Я невольно задержал дыхание.
— Чё? — остановилась рядом со мной Качка. — Понравилась девка?
Я проводил девушку до выхода и, лишь после этого, неопределённо хмыкнул.
Судя по всему — не интеллектуалка, но… всё, приличествующее женщине было на месте. Вот с ней, пожалуй, я бы на необитаемом острове остался!
— Это Гыда…
— Как-как? — переспросил я, решив что ослышался.
— Гыда, — пожала плечами Качка, словно речь шла о чём-то банальном. — Младшая дочка Богумила-свинаря. Добрая девка, — сказала с одобрением, видимо сравнивая её со своей Радкой. Радка, конечно, проигрывала. — Вырастет, отличной хозяйкой будет.
— Ты что, тёть Качка, сватьей решила поработать? — подмигнул я хозяйке корчмы.
— Дурачок ты, парень, — беззлобно хмыкнула она в ответ. — Баба нужна такая, чтоб хозяйственная была и детей рожала.
Я насилу удержался, чтоб не спросить про её детей. Качку обижать не хотелось.
— Ты вот что мне скажи, парень, — покосилась она на меня, спросила как бы между прочим: — не нравится как готовлю?
— Что ты, тёть Качка? Отлично готовишь! Ты по поводу того, что я в верхнюю корчму ходил?
— Да ходи ты куда хошь! — насупилась хозяйка корчмы.
— Да ты пойми, тёть Качка… Просто так жрать захотелось, как в кости выиграл…
— Что ты мне всё в племянники навязываешься? — нахмурилась Качка.
— Что? А… — до меня дошло. — Так это я из уважения тебя «тётей» называю. Слу-у-ушай, — я вдруг вспомнил про свой план подкачаться, — тёть Качка, я тут что подумал… А что если ты мне чуть больше мяса будешь класть… Ну, чуть-чуть… А я бы за седьмицу платил бы… не семь монет, а скажем… девять?
— Хочешь нормального мяса, — усмехнулась хозяйка корчмы, — плати пятнадцать монет в седьмицу… И Хавло, — она ещё раз усмехнулась, глядя мне прямо в глаза, — не узнает что у тебя есть деньги.
Я хотел было возразить, но Качка даже возразить не дала:
— И даже не думай торговаться. Я и так тебе цену чуть ли себе не в убыток назначаю. Ну что, потянешь?
Чёрт… Я задумался. Заманчиво… Прикинул. Нет, пока концы с концами не сходились, а на выигрыши в кости и на находки я надеяться не мог, слишком это… не стабильно. Вот если Хавло мне всё-таки поднимет зарплатку…
— Пока не тяну, — развёл я руками.
— Ну не тянешь, так не тянешь, — хмыкнула она, и уходя напомнила: — на тебе ещё сорок монет, за одёжку твою новую. Как в следующий раз… — она окинула меня оценивающим взглядом с ног до головы, — в кости выиграешь, сперва про долг мне вспомни, а потом уже… — она снова прошлась по мне взглядом, — про другое думай.
И ушла.
Да уж… Подумал я. Вот с кем, с кем, а с ней ссориться не резон. Ладно. Как только, так… хотя бы часть отдам.
* * *
С Гынеком встретились, как и договаривались — уже «за речкой», у знакомой поляны, пройти мимо которой я бы не смог, даже если бы не знал её точного расположения — ещё не обогнув рощицу я услышал крики и вопли, словно подходил к стадиону. Или, по крайней мере, к «коробочке» из прошлой жизни, где местные жители собрались поглазеть на матч дворовой ребятни.
Сегодня и там было людно — на взгляд собралось человек сорок-пятьдесят горожан, преимущественно мужиков, совершенно различных возрастов. Судя по одежде имущественный состав тоже был пёстрый.
Среди добротных котт — из крашенного сукна, но без украшений — мелькали и вовсе нищебродские рубахи. Но встречались и коттарди из тонкого сукна или вовсе бархата. Среди войлочных колпаков — как простецкие «тряпочные» койфы, так и бархатные шапочки с серебряными украшениями.
Я заметил там и Тобиаса, и оппонента в судебном процессе — старосту булочников. Как его звали? Кажется Януш. И даже одного из заседателей
