Я отменяю казнь - Валерия Войнова
Он подошел к стойке. Я и Риэл оказались в полуметре от него. Он даже не взглянул на нас. Мы были мебелью. От него исходила тяжелая, давящая аура абсолютной уверенности. Он выглядел как хозяин, пришедший навести порядок в своем хлеву.
Он положил на стойку лист пергамента с золотой печатью. Его голос был тихим, сухим и шелестящим, как пересыпаемый песок. Но в тишине зала каждое слово падало, как камень.
— Ордер на изъятие, — произнес он. — Склад четырнадцать. Партия «Морденн-Бис». Груз признан юридически несоответствующим нормам хранения.
У меня внутри что-то оборвалось.
«Морденн». Он пришел за грузом Морденна. В голове щелкнуло. Ящик, который мы разбили на мосту — это был Морденн. Контрабандисты, которые работали с Рейнаром — это Морденн. А теперь сам Хранитель Печатей, второе лицо в государстве, лично приезжает, чтобы забратьостаткиих груза.
Интендант трясущимися руками взял лист.
— Но… магистр Ансей… Там же блокада Тайной Канцелярии… Люди Роддена опечатали сектор…
— Тайная Канцелярия занимается расследованием аварии, — холодно перебил Ансей. — А этот груз находится в зоне моей юрисдикции как Хранителя. Он подлежит немедленной утилизации ввиду опасности для окружающих. Вы хотите оспорить мой приказ и взять ответственность за хранение на себя?
— Н-нет… Никак нет! — заикаясь, пролепетал интендант.
— Тогда открывайте ворота. Мои люди вывезут всё в течение часа.
Ансей развернулся. Его взгляд на секунду скользнул по мне. Я замерла, боясь вдохнуть. Внутри всё сжалось в ледяной комок. Но в его глазах было только равнодушие. Он видел перед собой очередную просительницу в сером платье. Пустое место. Он прошел мимо, направляясь к служебному выходу.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как дрожат колени. Мозаика сложилась в страшную картину. Я думала, что Морденны — это просто богатые преступники, которые купили моего жениха. Я ошибалась. Ансей пришел сам. Он использовал свою власть, чтобы вырвать улики из-под носа у Роддена. Он прикрывает их.
Значит, за всем этим — за контрабандой, за попыткой подставить отца, за моим арестом в будущем — стоит не кучка бандитов. Стоит он. Хранитель Закона.
Интендант, мокрый от пота, повернулся ко мне с безумным взглядом.
— Леди! Что вам? Давайте бумагу! Быстрее! Мне нужно открывать четырнадцатый сектор, пока меня не казнили!
Я молча протянула накладную. Он шлепнул печать, не глядя.
— Склад номер три! Вон отсюда!
Я схватила пропуск.
— Идем, — шепнула я Риэл, которая стояла с открытым ртом.
Мы вышли на улицу, под серый моросящий дождь.
— Ты видела? — выдохнула Риэл. — Это же сам Хранитель! Что он забыл в этой дыре?
— Он убирал мусор, Риэл, — тихо ответила я, глядя вслед удаляющейся карете Ансея, которая въезжала в грузовые ворота. — Чей-то очень опасный мусор.
Теперь я знала врага в лицо. И мне стало по-настоящему страшно. Потому что я поняла: я играю не против шулеров. Я играю против человека, который пишет правила игры. Да можно ли вообще что-то сделать против него?!
— Поехали, — сказала я, направляясь к нашему экипажу. — Нам нужно забрать пыль.
Я сжала кулаки, пряча их в рукава. Теперь у моего страха было имя. И я узнала, кто дергал за ниточки Рейнара и Красса.
ГЛАВА 11. Пыль и золото
(Среда, полдень. Архивы Административного корпуса)
Архив располагался в подвале, но это был «благородный» подвал. Здесь пахло не сыростью и крысами, а сухой бумагой, кожей старых переплетов и вечностью. Тишина здесь была густой, как мед. Сюда почти не долетали крики клерков с верхних этажей.
Я спускалась по узкой винтовой лестнице уверенно, придерживая юбку. За две недели это был мой шестой визит. К старым архивариусам нельзя врываться с требованиями. Их нужно приручать, как диких птиц — терпением, уважением и мелкими подношениями. Я начала с того, что просто слушала жалобы на ревматизм. Потом помогла рассортировать перепутанные реестры, пока ждала выдачи. А потом заметила, что старик едва держится на ногах от недосыпа.
Мэтр Тик сидел за своей высокой конторкой, похожий на нахохлившуюся сову в велюровой шапочке. Услышав шаги, он поднял голову от гроссбуха. В свете масляной лампы блеснули очки.
— А, леди Непоседа, — проскрипел он голосом, похожим на шорох страниц. — Снова сбежали от Дорна? Или вам опять нужна справка о налогах на шерсть за прошлый век?
— Магистр дал мне перерыв, мэтр, — я подошла к столу и положила на край небольшой, завернутый в вощеную бумагу сверток. — Но я пришла не за шерстью. Я помню, вы жаловались в понедельник, что ваша правнучка третью ночь кричит из-за режущихся зубов, и невестка совсем извелась.
Тик тяжело вздохнул, снимая очки и протирая глаза.
— Кричит, бедняжка. И жар у неё. Лекари говорят — терпеть, но в моем возрасте тишина ценится дороже золота.
— Терпеть не обязательно, — мягко сказала я. — В свертке мазь. Рецепт старой няни: вытяжка из сон-травы и успокаивающий сбор. Втирать совсем чуть-чуть. Ребенок будет спать, и вы тоже.
Я не стала говорить, что купила этот состав втридорога у мрачного аптекаря в Нижнем городе, который славился тем, что его снадобья работают, даже когда магия бессильна.
Тик посмотрел на сверток, как на величайшую драгоценность Империи. Его костлявая рука накрыла мой подарок.
— Если это сработает, леди Вессант… я даже не знаю. Я просто высплюсь. А для старика это лучший подарок.
— Рада помочь, — я улыбнулась. Не хищно, а тепло. Искренне. Мне действительно было жаль старика, но я также знала, что благодарность — это валюта.
Мы помолчали. Момент был идеальным. Он уже взял подарок, он чувствовал себя обязанным, но не настолько, чтобы это давило.
— Мэтр, — я понизила голос, делая шаг ближе к его столу. — Я могу попросить… совета? Не как сотрудник, а как дочь своего отца?
Тик насторожился, но сверток из рук не выпустил.
— Смотря какого совета. Если вы хотите узнать, как подделать печать, то я глух и слеп.
— Боги упаси. — Я сделала страшные глаза. — Отец хочет, чтобы я разбиралась в земельном праве. Он говорит: «Учись у лучших». А кто лучший юрист в Империи, если не Хранитель Печатей?
При упоминании титула Ансея лицо Тика скривилось, словно он разжевал лимон. Архивариусы не любили юристов. Юристы вечно требовали документы, чтобы извратить их смысл, а архивариусы хранили их, чтобы сберечь истину.
— Хранитель… — проворчал
