Я отменяю казнь - Валерия Войнова

И вдруг лезвие звякнуло о что-то твердое. Тиан разгреб пепел рукой, не боясь испачкаться. На дне камина, в самом углу, куда не добралось пламя, лежал комок сургуча. Красный, оплавленный, но сохранивший оттиск. Красс, видимо, срывал печати перед тем, как бросать конверты в огонь, и этот кусок отлетел в сторону.

Тиан поднес сургуч к своему магическому огоньку.

Герб. Весы на фоне щита. Департамент Дознания.

Тиан почувствовал, как внутри всё похолодело. Это была не налоговая. Не конкуренты. Это была тайная полиция. Управляющий его отца получал письма от Дознания. И сжег их перед побегом. Тиан снова нырнул рукой в золу. Должно же что-то остаться. Хоть клочок.

Он нашел обгоревший уголок плотной бумаги. На нем уцелело всего несколько слов, написанных казенным почерком:

«…ордер на арест… Груз 4… к рассвету воскресенья…»

Пазл сложился с сухим щелчком, как затвор арбалета.

Красс не просто воровал. Он был шпионом. Он готовил почву для ареста. «К рассвету воскресенья».

Это завтра.

Отец и Лиада в столице. Они не знают. Они думают, что занимаются делами рода, а на них уже выписан ордер.

Тиан вскочил, отряхивая пепел с рук. Его колотило, но голова была ясной. Он не может послать ворона — перехватят. Не может послать слугу — слишком медленно.

— Я сам, — сказал он в пустоту разгромленной комнаты.

Он выбежал из флигеля и помчался к конюшне. Ему нужен был самый быстрый конь. Плевать, что ночь. Плевать, что дороги размыты. Он должен успеть.

Если он загонит коня — он пойдет пешком. Но он доберется до столицы и вытащит родных из этого осиного гнезда, прежде чем захлопнется капкан.

POV: Ривен Маррок

Узкое место

(Суббота, полночь. Столица, Южный мост)

Полночь в портовом районе — это время не для прогулок. Туман с реки поднимался густыми, ватными клубами, заглушая звуки и размывая очертания. Фонари на Южном мосту горели через один, и их желтый свет вяз в сырости, не долетая до воды.

Ривен стоял в глубокой тени под аркой въездной башни. Он слился с камнем, превратившись в часть пейзажа. Холод от стены пробирал до костей, но он не шевелился.

В нагрудном кармане, в жестяной коробке, лежал мел. Он фонил. Ривен чувствовал этот тошнотворный, зудящий холод даже сквозь слои одежды. «Мерзкая штука. Леди Вессант не просто "умная девочка". Она опасная ведьма».

Стук копыт.

Ривен напрягся. Звук был тяжелым, ритмичным. Кованые подковы по камню.

Из тумана вынырнул кортеж. Впереди двое верховых. Плащи без гербов, лица скрыты капюшонами, но по посадке в седле Ривен узнал профессионалов. Наемники. Не городская шпана, а бывшие военные.

Следом катилась карета. Черная, массивная, как катафалк. Окна зашторены. На козлах — двое. Один правит, второй крутит головой, сканируя улицу. Замыкали шествие еще двое всадников.

Они шли быстро. Слишком быстро для такой махины. Они торопились проскочить мост и раствориться в лабиринте улиц Верхнего города.

Ривену нужно было их замедлить. Он не стал нанимать помощников. В таких делах свидетель — это лишняя петля на шее. Он использовал город.

Перед въездом на мост дорога сужалась. Справа, у самой стены, стояла брошенная с вечера телега золотаря — вонючая, грузная. Проезд оставался узким, только-только для одной кареты.

Ривен поднял с земли увесистый камень. Взвесил в руке.

Когда передние всадники поравнялись с телегой, Ривен метнул камень. Не в людей.

Камень с глухим стуком ударил в деревянный борт грязной бочки. В ночной тишине звук прозвучал как удар в барабан. Лошадь первого всадника, и без того нервная от тумана, шарахнулась в сторону, прямо под колеса кареты.

— Тпр-р-ру! — заорал кучер, натягивая вожжи.

Тяжелая карета, скрипнув тормозами, вильнула и встала, чтобы не раздавить своего же охранника. Зазор между колесом и каменным парапетом моста сократился до полуметра.

— Смотри куда едешь, идиот! — рявкнул кто-то с козел.

Суматоха. Лошади храпели, охранники матерились, пытаясь выровнять строй в тесноте. Внимание всех было приковано к авангарду.

Ривен ждал этого момента. Он отделился от стены. Ему не нужно было бежать. Два скользящих шага. Он оказался в «мертвой зоне» — между парапетом моста и задним колесом кареты, в густой тени, куда не доставал свет фонаря.

Он достал мел. Пальцы обожгло холодом.

Вжик.

Один резкий, сильный штрих поперек стальной оси. Прямо у ступицы. Мел крошился, оставляя жирный серый след. Ривен тут же отпрянул назад, вжимаясь в нишу опоры моста.

Ривен не ушел далеко. Он скользнул в боковой переулок, подтянулся на руках и залез на плоскую крышу портового склада, нависающего над въездом на мост. Отсюда открывался идеальный вид на эшафот, который он только что подготовил.

Внизу разворачивалась пьеса. Кучер, выбравшись из затора у телеги, был зол. Он нахлестывал коней, стремясь наверстать упущенные минуты. Тяжелые копыта першеронов выбивали искры из камней. Карета набирала ход.

— Давай, — прошептал Ривен сквозь зубы. — Быстрее.

Черная громадина выкатилась на середину моста. Туда, где покрытие было самым старым.

Левое заднее колесо подпрыгнуло на выбоине. В этот момент время словно замедлилось.

Раздался звук. Не лязг металла о камень, и даже не треск ломающегося дерева. Это был звук, с которым сапог наступает на сухой череп. Сухой, рассыпчатый хруст.

Ось, превращенная мелом леди Вессант в труху, просто перестала существовать.

Колесо, лишенное опоры, вильнуло и отлетело в сторону, ударившись о парапет и канув в реку. Тяжелый кузов с грохотом рухнул на брюхо. Днище прочертило по брусчатке, высекая сноп искр, похожий на хвост кометы. Инерция была чудовищной. Карету потащило юзом, разворачивая поперек узкого моста.

БАМ!

Удар о каменное ограждение был такой силы, что мост дрогнул. Кони забились в упряжи, ломая оглобли. Дверцы кареты распахнулись, не выдержав перекоса рамы.

Из черного нутра вылетел ящик. Тяжелый, окованный железом, он кувыркнулся по камням и врезался в основание фонарного столба. Железо лопнуло. Доски разлетелись в щепки.

И тьма вырвалась наружу.

Это не было похоже на дым. Это была волна вязкого, фиолетово-черного света, который пульсировал, как больной орган. Кристаллы — крупные, необработанные, похожие на куски застывшей ночи — раскатились по мостовой. Воздух мгновенно стал тяжелым и горьким. Ривена, даже на крыше, скрутило спазмом тошноты. В ушах зазвенело, во рту появился вкус меди и желчи.

— Твою ж… — выдохнул он, отшатываясь от края крыши. — Что же они везли?

Внизу началась паника. Охранники, которые бросились собирать рассыпавшийся груз, отскакивали, тряся обожженными руками. Кони выли от ужаса. В окнах домов на набережной зажигался свет. Со стороны караульной будки уже