Я отменяю казнь - Валерия Войнова

Поднявшись в комнату, я быстро сменила парадное платье на самое простое, шерстяное, в котором меня можно было принять за служанку в темноте. Накинула темный плащ с капюшоном. Проверила жестяную коробочку в кармане — она холодила бедро даже через ткань. Выскользнула через черный ход. Ночь была безлунной, душной, как перед грозой. Воздух казался плотным и влажным, он лип к коже.

Ривен ждал меня в той же кладовой. На этот раз он не сидел. Он стоял у крошечного слухового окна, вглядываясь в щель между ставнями на улицу. В его руках мелькал нож — не боевой, а маленький, для резьбы. Вжик. Вжик. Он снимал стружку с какой-то деревяшки. Звук действовал на нервы, но в нем была какая-то медитативная сосредоточенность.

— Они готовятся, — сказал он, не оборачиваясь, едва я прикрыла за собой дверь. — Я только что оттуда. Карету выкатили из ангара. Черная, глухая, рессоры усилены. Лошадей запрягают — три пары, тяжеловозы. Охраны — четверо верховых и двое на козлах.

— Когда?

— Полночь. — Ривен смахнул стружки с рукава и повернулся ко мне. — Сейчас десять. У нас два часа.

Я подошла к нему ближе. В полумраке, разбавленном лишь полоской света от уличного фонаря, его лицо казалось высеченным из камня. Только шрам на скуле белел полоской, да глаза блестели лихорадочно.

Он снова потер левую руку — тот самый нервный жест.

— Ты готов? — спросила я.

— Я готов. Я знаю, где встать, чтобы меня не заметили конные. Вопрос в том, готово ли ваше… оружие.

Я достала из кармана жестяную коробочку из-под леденцов. Она была ледяной, словно я пронесла её через зимнюю стужу. Щелкнула крышкой. Внутри, в гнезде из промасленной тряпицы, лежал серый, невзрачный треугольник мела. Но стоило мне открыть коробку, как воздух в тесной кладовой дрогнул. Мел «фонил». От него исходило ощущение тошнотворной неправильности, хрупкости, распада. Казалось, даже дерево ящиков вокруг стало суше и старше.

Ривен инстинктивно отшатнулся, сморщившись, как от зубной боли.

— Дрянь какая, — пробормотал он. — От него кости ломит. Что вы с ним сделали?

— Изменила его суть, — ответила я, аккуратно заворачивая мел обратно, чтобы не касаться его голой кожей. — Это «Мел Хрупкости», Ривен. Концентрированная энтропия.

Я протянула коробочку ему. Он принял её осторожно, двумя пальцами, словно это был ядовитый паук, и тут же спрятал во внутренний нагрудный карман, подальше от тела.

— Слушай меня внимательно, — мой голос стал жестким. — Тебе не нужно рисовать картины. Тебе не нужно писать ругательства. Тебе нужен один штрих.

— Куда?

— Ось. Задняя левая. Или правая, неважно, но лучше та, что ближе к тротуару. Одна черта поперек металла.

— И всё? — он недоверчиво хмыкнул. — Сталь лопнет от мела?

— Этого хватит. Состав разрушит связи внутри металла. На первой же серьезной кочке — а на Южном мосту брусчатка выбита еще с прошлой зимы, — колесо просто отвалится. Металл рассыплется в серую пыль, как песок.

Ривен кивнул, запоминая.

— А если не сработает? — он посмотрел мне в глаза. Взгляд у него был цепкий, тяжелый. — Если они проедут мост? Что тогда?

— Тогда они привезут этот груз ко мне домой, — тихо сказала я. — И завтра меня и отца арестуют. Другого плана у меня нет. Я вложила в этот кусок мела всё, что у меня было.

Он помолчал секунду.

— Значит, сработает. Я заставлю.

— Южный мост. Полночь.

— Я буду там.

— Никакого геройства, — напомнила я, хватая его за рукав куртки. Кожа была грубой и холодной. — Сделай дело и исчезни. Слейся с толпой. Ты должен быть свидетелем, зевакой, кем угодно, но не обвиняемым. Если тебя схватят…

— …я вас не знаю, — закончил он с кривой ухмылкой. — Я помню, госпожа.

Он накрыл мою ладонь своей. Его рука была горячей, мозолистой и неожиданно надежной.

— Идите спать, леди Вессант. Завтра утром город проснется от грохота.

Он отпустил мою руку, поправил воротник, проверяя, легко ли выходит нож из ножен, и шагнул к двери.

— Ривен?

Он обернулся на пороге, уже наполовину скрытый тьмой.

— Почему ты это делаешь? — вырвалось у меня. — Я заплатила, да. Но это риск виселицы, а не просто драка в подворотне. Ты мог бы взять деньги и сбежать.

Он помолчал, глядя куда-то мимо меня. На мгновение маска циничного наемника спала, обнажив что-то мальчишеское, злое и отчаянное.

— Может быть, мне просто нравится видеть, как богатые ублюдки ломают зубы, — сказал он. — А может, я просто давно не встречал тех, кто дерется до конца. Даже когда в руках ничего нет, кроме куска мела.

Он исчез в ночи, растворившись в ней беззвучно, как призрак. Я осталась одна в пустой кладовой, вдыхая запах пыли и чужой решимости. Где-то далеко, на городской башне, часы начали отбивать половину одиннадцатого. Удары колокола падали в тишину ночи, как тяжелые камни в воду.

Полтора часа. Я вернулась в свою комнату, но к постели даже не подошла. Села в глубокое кресло у окна, выходящего в сторону реки, и стала ждать. Спать я сегодня не буду. Я буду слушать город. И ждать звука, который изменит мою судьбу.

ГЛАВА 8. Хруст на мосту

Пепел и истина

(Суббота, поздний вечер. Поместье Вессантов)

POV: Тиан Вессант

Тиан ждал темноты, сидя на подоконнике в своей комнате и глядя на флигель управляющего. Он чувствовал себя гончей на поводке. В груди ворочалось тяжелое, горячее чувство тревоги. Отец всегда говорил: «Не лезь в управление, ты солдат». Но солдат внутри Тиана кричал, что периметр прорван.

Свет в окне Красса погас час назад.

Тиан выждал еще полчаса для верности. Затем натянул темную куртку, сунул за пояс короткий кинжал (на всякий случай) и спрыгнул в сад со второго этажа, привычно спружинив ногами.

Ночная прохлада остудила горячие щеки. Тиан двигался бесшумно. Он знал в этом саду каждый куст, каждый скрипучий камень.

Флигель встретил его тишиной. Дверь, которую он днем повредил ударом ноги, была кое-как притворена и подперта изнутри стулом. Жалкая баррикада.

Тиан надавил плечом. Стул скрежетнул по полу и отъехал. Внутри пахло перегаром, остывшей золой и страхом.

— Красс? — тихо позвал Тиан, зажигая на ладони маленький огонек.

Никого.

Постель не смята. Шкаф распахнут, одежда разбросана. На столе — пустота, ни одной бумажки, только чернильное пятно и пустая бутылка.

Сбежал.

Крыса покинула корабль.

Тиан подошел к камину. Он был забит пеплом. Красс жег документы в спешке, пачками, не давая огню продохнуть.

Тиан опустился на корточки. Он не знал, что ищет. Улику? Причину?

Он осторожно поворошил остывшую золу кинжалом. Серая