Частный детектив второго ранга. Книга 3 - Алекс Ключевской
— Очень любопытно, — и Паульс схватил мешок.
— Только, хочу предупредить, его нужно открывать аккуратно, потому что там находится еда, и она довольно несве… — алхимик меня не дослушал и распахнул мешок. На нас обрушился тошнотворный запах, и я медленно закончил прерванную фразу: — жая. Эта еда несвежая.
— Я это уже понял, — проворчал Паульс с недовольным видом. Закрыв мешок, он подхватил шкатулку и направился в свою лабораторию. Я с ним не пошёл, мне процесс распознавания ядов был неинтересен, меня интересовал результат.
Пока Янис Витасович проводил анализ, или что он там делал с предоставленными уликами, я решил разобраться с полученной в поместье Князевых информацией. Достав блокнот, навалился на прилавок и принялся изучать записи.
Итак, что мы имеем? Судя по всему, яд управляющему подлил кто-то из находящихся в поместье людей. Семью хозяина я не исключил полностью, но всё же передвинул на самую последнюю строчку в списке подозреваемых. Они могли это сделать просто из любви к искусству, потому что потеря грамотного управляющего не доставила барону ничего, кроме головной боли. Это я знаю по себе, мне-то как раз этого самого грамотного управляющего просто чудовищно не хватает. Так что остаются слуги.
А вот здесь уже возможны варианты. Это может быть какая-то личная месть, ну не знаю: обиженная горничная, к примеру. Голубев мог руки распустить, или же, напротив, проигнорировать откровенные заигрывания. А может быть муж или ухажёр той же горничной. Может быть даже дворецкий, которому управляющий премию вовремя не выписал. Интересно, я когда-нибудь скажу сокровенную фразу: «Это сделал дворецкий»?
Как следует обдумав последнюю мысль, я хмыкнул и просто для удовлетворения подобной потребности вывел дворецкого из категории слуг в отдельную строчку.
Никто попасть в поместье незамеченным не мог. Только не для того, чтобы подлить яд и так же незаметно исчезнуть. Так что, с большей долей вероятности, убийцей был кто-то из служащих. И мотив мог быть самый разнообразный. Вплоть до того, что Анфиса действительно так сильно разозлилась на мужа, что решила решить эту проблему весьма радикальным способом, наняв кого-то из прислуги в качестве исполнителя. Мне нужно увидеть завещание Голубева, чтобы куда-то передвинуть вдову с первой строчки подозреваемых, где я её пока что всё-таки оставил.
Свиридов вчера сумел выяснить, что Голубев в последнее время занимался исключительно рутиной. Единственным, выбивающимся из привычного расписания, была поездка, запланированная как раз на день его гибели. Семён Алексеевич хотел съездить в деревню под названием Лилейник. В этой деревне местные жители занимались заготовлением какой-то странной и редкой травы, растущей исключительно на берегах озера, раскинувшегося неподалёку. Трава была редкой, а использовалась алхимиками очень активно. В Дубровской губернии она росла только в трёх местах, одним из которых был как раз «Лилейник», принадлежащий Князевым.
Проблема, которую хотел решить Голубев, или хотя бы попытаться её решить, заключалась в жалобах заготовщиков на озёрную нечисть, совсем уж распоясавшуюся. Уже троих из местных утопили эти твари, совсем всякий страх потерявшие. Это я узнал из рабочей тетради Голубева. Больше ничего существенного из его записей вытащить у меня не получилось.
Утром, когда я запихивал Савелия в экипаж, чтобы он поехал домой вместе с Ириной и Свиридовым, то поймал себя на мысли, что в поместье придётся вернуться. Во-первых, посетить этот Лилейник и выяснить всё на месте, потому что использованный яд не давал игнорировать какие-то конфликты с озёрными девами. А во-вторых, мне хотелось ещё раз осмотреться, но уже без такого отвлекающего фактора, как Ирина Князева. Но ехать туда нужно было, владея большей информацией, чем у меня сейчас была накоплена.
— Андрей Михайлович, — я резко захлопнул блокнот и поднял глаза на вышедшего из лаборатории Паульса. — Вот, я оформил свою экспертизу по всем правилам, с вас сорок три рубля шестнадцать копеек.
Он бросил передо мной мешок с объедками, поставил шкатулку с флаконом, сверху на которую бросил бумаги.
— На словах поясните, что удалось выявить, — попросил я, вытаскивая бумажник.
— Да, это «Вкус страсти», — Паульс был не слишком доволен, словно разочаровался в своих ожиданиях. — И в пище, и во флаконе. При этом яд присутствует во всех образцах пищи, не в чём-то конкретном, но, как бы это сказать, поверхностно. Как будто кто-то быстро вытащил флакон, побрызгал еду на подносе и вот так подал её.
— Почему Голубев не заметил? — отсчитав деньги, я ждал, когда он выпишет мне чек. Это были расходы, связанные с расследованием, которые я предъявлю потом Князеву, и всё должно быть оформлено как следует. Паульс, кстати, это прекрасно понимал, потому что выписывал бумагу без напоминания.
— Он не имеет вкуса, а запах довольно приятный и его можно принять за экзотическую приправу, — ответил алхимик, протягивая мне чек. — Да, я узнавал в канцелярии, разрешения на покупку «крови озёрной девы» не выдавали очень давно. Так что её или нелегально где-то приобрёл злоумышленник, или же не в Дубровской губернии.
— Янис Витасович, а вот этот яд трудно сварить? — задумчиво спросил я, вытаскивая из шкатулки флакон, любуясь переливающейся и чуть-чуть фосфоресцирующей на свету жидкостью.
— Приготовить, — поправил меня Паульс. — «Вкус страсти» не варится. Но, я понял, что вы имели в виду. Нет, его приготовить не сложно, но это должен делать исключительно одарённый. На одном из этапов приготовления необходимо призвать дар, чтобы, хм, «оживить» «кровь озёрной девы».
— Это должен быть обязательно алхимик? Или любой одарённый? И насколько сильным должен быть маг? — я снова уложил флакон в шкатулку, сунул туда же отчёт и чек, чтобы ничего не потерять, и захлопнул крышку.
— Нет, алхимиком для приготовления этого яда быть необязательно, он действительно готовится очень просто, — Паульс потёр подбородок. — И я бы не сказал, что маг должен обладать какими-то большими силами. Там же не нужно применять никаких энергозатратных заклинаний. Достаточно просто призвать дар, чтобы магия приготовлявшего коснулась ингредиентов.
— То есть, чисто теоретически, его могла приготовить даже такая слабая одарённая, как Анфиса Голубева, — на этот раз я не спрашивал, а просто проговаривал варианты, но Паульс решил ответить.
— Да, Анфиса вполне могла бы его сделать, будь у неё в наличии все необходимые компоненты и огромное желание кого-то отравить.
— А вы откуда знаете Голубеву? — я удивлённо посмотрел на него.
— Она была моей клиенткой, — пожал плечами Паульс. — Например, этот флакон из лимитированной серии. В нём нет ничего особенного, кроме изящных форм и изысканного исполнения, но госпоже Голубевой он понравился, и она купила его вместе с футляром.
— Вот значит как, — я сунул шкатулку под мышку. —
