Частный детектив второго ранга. Книга 3 - Алекс Ключевской
Скрытный ящик нашёлся быстро, нужно было только как следует надавить на кромку в определённом месте.
— Всё-таки люди остаются абсолютно одинаковыми, независимо от того, в каком мире живут, — пробормотал я, вытаскивая довольно толстую тетрадь.
Это был дневник Голубева. Точнее, это была его рабочая тетрадь, в которую он иногда заносил личные данные, видимо, чтобы не забыть ненароком. Ну что же, мне будет чем вечером заняться.
Отложив дневник в сторону, чтобы забрать его с собой, я проверил шкаф. Нашёл заначку в одной из книг в размере пяти тысяч рублей. Сумма была довольно внушительная на самом деле и должна будет перейти наследникам, кто бы этими наследниками ни являлся. К делу конкретно эта заначка вряд ли имеет какое-то отношение, иначе я бы её вряд ли нашёл.
Засунув деньги обратно в книгу, и вернув её на место, я вышел из кабинета, прихватив с собой дневник. У стола, на котором всё ещё стояли тарелки с отравленной едой, я остановился. Она уже наполовину засохла, но запаха испортившейся пищи не ощущалось.
Присмотревшись, увидел, что вокруг стола мельтешат мелкие золотистые магические искорки. Понятно, скорее всего, сам барон наложил какую-то защиту. Интересно, как она работает? Я подошёл поближе, оказавшись внутри защиты, и тут же поморщился. Этот магический купол защищал только от запахов, чтобы дом не провонял. Похоже, барон сам не знал, что делать с этим, и оставил решение проблемы на меня.
Я вытащил из кармана специально прихваченный с собой мешок. Вроде бы он был герметичный и не должен пропускать ни запахи, ни жидкость. Обмотав руку полотенцем, я скидал в мешок все остатки убийственного завтрака вместе с посудой. Хоть Князев и определил, что было отравлено, но я не исключал и того, что яд присутствовал на тарелке и оттуда уже попал в пищу.
— Надо будет у Бергера уточнить, где лучше провести экспертизу, — пробормотал я и добавил чуть громче. — Ирина, а может быть, вы знаете, кто сможет мне точно сказать, какой конкретно яд здесь использовали?
— Что? — голос девушки, доносящийся из комнаты Анфисы, звучал глуховато. — Я не могу разобрать, что вы говорите.
Что-то в её голосе мне не понравилось, и я, бросив в мешок полотенце, закрыл его, и поспешил к Ирине. Рывком открыв дверь, я замер на пороге. Что-то она здесь определённо нашла.
— Вы что-то спросили, Андрей? — она повернулась ко мне, и я увидел в её руках весьма фривольные наручники, обшитые розовым мехом. Ирина вытащила их из коробки, стоящей сейчас на кровати. Судя по открытой дверце шкафа, коробку она вытащила оттуда.
— Спросил? — я вздрогнул и сосредоточился на деле. — Да, спросил. Куда можно отдать отравленную еду на анализ яда?
— Алхимику, — ответила она, озадаченно рассматривая розовую дрянь у себя в руке.
— Я так и думал, — тихо пробормотав, я подошёл к ней и забрал фривольную игрушку, после чего заглянул в коробку. Там было много очень интересных штуковин, от одного вида которых мне стало как-то жарковато. Быстро закрыв коробку, я сунул её обратно в шкаф и повернулся к девушке. — О чём мы только что говорили?
— Вы спрашивали меня про алхимика, — она слегка хмурилась и явно не понимала, что привело меня к подобной расфокусировке.
— Да, точно, про алхимика. Значит, отнесу Паульсу. Надо только предупредить, что еда в мешке довольно несвежая, — я криво улыбнулся. — А вы что-нибудь нашли, кроме… вот этого.
— Нет, — Ира покачала головой. — Анфиса же уехала и всё ценное забрала с собой.
— А, ну правильно, эта коробка не слишком ценная, зачем её таскать с собой. Я так-то догадывался, что Голубева весьма горячая штучка, но чтобы настолько… М-да, я начинаю Гену понимать, да понимать, и даже в чём-то сочувствовать такой утрате, — потерев шею и с трудом удержался, чтобы не засмеяться. Это было бы как минимум неуместно.
— А для чего нужны те наручники? — спросила Ира, и мне захотелось побиться головой об стенку. — Это ведь наручники?
— Да, — просто ответил я, не сводя с неё пристального взгляда. Зачем она у меня это спрашивает? Правда, что ли, не знает? Или решила вот так поиздеваться, потому что на провокацию поведение Ирины всё-таки не тянуло.
— А почему они такие, хм, пушистые? — она нахмурилась так, что между бровей образовалась небольшая складка.
— Ира, — я шагнул к ней, подходя настолько близко, что для того, чтобы посмотреть мне в лицо, ей пришлось запрокинуть голову. — Я бы с большим удовольствием не только рассказал, но и продемонстрировал, для чего предназначается большая часть тех игрушек, только, боюсь, твой жених этого не оценит.
Мне надоело ей выкать, тем более говоря на столь откровенные темы.
— Андрей, я тебя чем-то задела? — тихо спросила она.
— Так, хватит, — резко отойдя в сторону, я зачем-то заглянул в шкаф и уставился на злополучную коробку, в которой сверху лежала розовая гадость. — Это не смешно, Ирина Ростиславовна. Мой тебе совет, никогда не поднимай тему пушистых наручников перед мужчиной, если, конечно, ты не планируешь его соблазнить.
До Иры что-то, похоже, начало доходить, потому что её взгляд метнулся на коробку, потом на широкую кровать, и она начала заливаться румянцем.
— Вот вы где! — вопль Савелия быстро убрал из головы все мысли о том, как можно применить содержимое коробки. — Андрей, что ты здесь делаешь, когда твой несчастный кот так страдает? Здесь же нет ни одной приличной колбасы! А местные кошки даже на меня не посмотрели, потому что уже с кем-то погуляли и теперь готовятся стать мамами-кошками.
Кот ворвался в комнату и прямиком пробежал к шкафу, рядом с которым я стоял.
— Да, бедный, как же ты страдал, пока все двадцать пять видов колбасы не перепробовал, — язвительно протянул я.
— Всего-то восемнадцать, но кто их вообще считает? — ответил Савелий и сунулся в коробку. — Хм, интересный выбор, но думаю, несколько экстремальный, учитывая, что Ирочка ещё девица. Так, а это что? — и кот залез в шкаф целиком, к чему-то принюхиваясь, а потом ударил лапой по задней стенке. Одна из плотно пригнанных досок слегка отошла, и я увидел небольшую нишу. В нише что-то находилось, какая-то шкатулка.
Вытащив шкатулку, я долго смотрел на лежащий в красном бархате флакон с пробкой в виде черепа.
— Готов поспорить, что это тот самый яд, который мы найдём в еде, —
