Я отменяю казнь - Валерия Войнова

«Камень Пустоты». Редкий минерал, который используют для очистки артефактов от старых чар. Он впитывает магию. Но если изменить формулу, он начинает впитыватьпрочность.

И, конечно, мел. Обычный портновский треугольник.

Я глубоко вздохнула. Это была структурная артефакторика — наука о том, как менять суть вещей, не меняя их форму.

Я положила Камень Пустоты в ступку. Ударила пестиком. Звука почти не было — камень рассыпался с глухим, ватным вздохом, словно поглотил удар. Черная пыль осела на дне.

— Шаг первый: Разделение, — прошептала я, вспоминая старые книги из дедушкиной библиотеки.

Я залила пыль уксусом.

Реакция началась мгновенно. Смесь не зашипела, но от чаши повеяло могильным холодом. Бронза покрылась инеем. Жидкость почернела, став похожей на жидкую тьму.

Я взяла пинцетом кусочек мела и опустила его в эту черноту.

«Впитывай», — мысленно приказала я, подключая Интенцию.

Мне нужно было «объяснить» мелу его новую задачу. Он больше не должен чертить линии. Он должен разрывать связи.

Я смотрела на бурлящую черноту. Мел сопротивлялся, оставаясь просто куском известняка. Я надавила волей, заставляя структуру пористого камня принять в себя холод Пустоты.

«Ты — трещина. Ты — разлом. Ты разрушаешь всё, чего коснешься».

В висках застучало. Знакомый металлический привкус крови появился во рту, но я держала контроль.

Жидкость впиталась без остатка.

На дне лежал серый треугольник. От него исходила такая аура ломкости и неправильности, что мне казалось: если я сейчас чихну, треснет зеркало напротив.

Я осторожно, обмотав пальцы плотной промасленной тканью, достала его.

Готово. «Мел Хрупкости». Оружие диверсанта. Достаточно начертить им линию на металле — и внутренние связи стали распадутся, превращая прочную ось в труху.

Завернула мел в несколько слоев ткани, а затем положила в маленькую жестяную коробочку из-под леденцов.

— Спите спокойно, леди, — криво усмехнулась я своему отражению. — Ваша сестра сегодня готовит диверсию.

Спрятала коробочку в потайной карман юбки. Оставлять такое в комнате было нельзя — слишком велик риск, что горничная найдет или сама случайно коснется. Я должна носить смерть для планов моих врагов при себе.

Часы в холле пробили семь. Пора.

Канцелярия не ждет. Мне нужно продержаться на работе до вечера, делая вид, что я обычный стажер, пока в моем кармане лежит приговор для контрабанды Морденнов.

Натянула перчатки, скрывая ледяные пальцы, и вышла из комнаты.

* * *

В Канцелярии было тихо, но эта тишина давила на уши. Суббота — короткий день, и большинство клерков, особенно семейных, уже сбежали, оставив свои столы заваленными бумагами. Оставшиеся лениво переговаривались, поглядывая на большие настенные часы, стрелки которых ползли непростительно медленно.

Я сидела над сметой, но цифры расплывались перед глазами, превращаясь в чернильных жуков.

Мое внимание было приковано не к бумаге, а к правому бедру. Там, в потайном кармане нижней юбки, лежала жестяная коробочка. Она казалась тяжелее свинца. Я почти физически ощущала холод, исходящий от пропитанного Бездной мела — он просачивался сквозь ткань, холодил кожу, напоминая, что я ношу с собой не просто канцелярскую принадлежность, а концентрированное разрушение.

— Леди Вессант?

Я вздрогнула, едва не опрокинув чернильницу.

Рядом с моим столом переминался с ноги на ногу молоденький посыльный из приемной — веснушчатый, с вечно испуганными глазами. Он комкал в руках шапку и косился на меня с опаской.

— Да? — мой голос прозвучал резче, чем я хотела.

— Там… к вам пришли, — парень понизил голос до шепота, словно сообщал государственную тайну. — Внизу. Охрана не пускает его без пропуска, а он… он странный.

— Кто «он»?

— Какой-то лорд. Назвался Тареллом. — Посыльный округлил глаза. — Выглядит так, будто за ним гонится стая волков, миледи. Или кредиторы. Он кричал на стражу, требовал вас. Сказал, это вопрос жизни и смерти.

Сердце гулко ударило о ребра и замерло.

Рейнар.

Он нашел меня. Его страх оказался сильнее его снобизма, сильнее приличий. Он примчался в Канцелярию — место, которое презирал, — чтобы найти меня.

Я медленно встала, аккуратно закрыла крышку чернильницы. Каждое движение было выверенным, чтобы скрыть дрожь в руках.

— Спасибо. Я спущусь.

Риэл, которая лениво грызла уже третье за день яблоко, проводила меня долгим, заинтересованным взглядом, но спрашивать ничего не стала. Она умела чувствовать, когда лучше промолчать.

Я шла по коридору, и стук моих каблуков по камню казался мне оглушительным. Лестница вниз. Пролет за пролетом. Чем ниже я спускалась, тем холоднее становился воздух.

Нижний атриум был огромен и пуст. Статуя Правосудия в центре взирала на посетителей слепыми каменными глазами. У её подножия, нервно меряя шагами пол, металась фигура.

Я остановилась на последней ступени, разглядывая своего жениха.

От «золотого мальчика» осталась только оболочка. Его идеальный камзол цвета слоновой кости был помят, словно он спал в нем. Дорогой шейный платок сбился набок, открывая нервно пульсирующую жилку на шее. Светлые волосы, обычно уложенные волосок к волоску, торчали в разные стороны.

Но хуже всего было лицо. Серое, осунувшееся, с запавшими глазами и темными кругами, которые делали его похожим на больного лихорадкой.

Он обернулся на звук моих шагов.

— Лиада! — его голос сорвался, эхом отразившись от высоких сводов. — Боги, ты здесь… Слуги в особняке сказали, ты работаешь… Я думал, это шутка! Я думал, ты прячешься!

Он бросился ко мне, едва не споткнувшись на ровном месте. Схватил мои руки в свои. Его ладони были влажными, липкими и ледяными. От него пахло несвежим бельем, вчерашним перегаром и кислым запахом паники.

— Тише, Рейнар.

Я высвободила руки — это прикосновение было мне неприятно, — но тут же жестко взяла его под локоть.

— Не устраивайте сцен. Здесь эхо, а у стен есть уши.

Я повлекла его в глубокую нишу между колоннами, подальше от скучающих стражников у входа. Он шел покорно, как телок на веревке, то и дело оглядываясь на двери, словно ожидая, что оттуда сейчас выйдут палачи.

— Что случилось? — спросила я, прижав его спиной к холодному камню колонны. — Говорите.

Он посмотрел на меня безумным, загнанным взглядом.

— Они требуют печать! — выдохнул он мне в лицо. — Срок вышел час назад! Я обещал… Я сказал им вчера в клубе, что принесу её сегодня утром! Я соврал, что она у ювелира, чтобы выиграть время!

— Кто «они», Рейнар?

— Люди… люди из порта. — Он запнулся, сглотнув вязкую слюну. — Тот человек… в сером. Сайлас. Он сказал, что если я не подпишу акт приемки сегодня, они уничтожат меня. У них есть бумаги, Лиада! Доказательства! Все мои… услуги. Разрешения, письма…

Его трясло. Зубы выбивали дробь.

— Они сказали, что отдадут это прокурору! Что меня ждет суд и