Я отменяю казнь - Валерия Войнова

Рейнар потянулся к бумаге. Его рука дрожала так сильно, что он едва мог удержать перо.

Власть. Элара. Свобода от Вессантов.

Он почти коснулся листа, когда в голове, пробиваясь сквозь дурман страха и алчности, всплыл образ.

Сад. Холодное утро. И Лиада.

Не та, прежняя, удобная и покорная. А новая. С серыми, пугающе спокойными глазами, смотрящими прямо в душу.

«Не делайте глупостей, о которых придется жалеть, Рейнар. Или вы верите в предзнаменования?»

Она знала.

Эта мысль обожгла его ледяным холодом, протрезвляя мгновенно. Она смотрела на него не как влюбленная дурочка, а как судья, уже вынесший приговор. Она знала, что он запутался. Она знала про его амбиции. И она предупреждала.

Если он подпишет — он получит должность, да. Но он станет рабом Сайласа и Ансея навсегда.

А Лиада… В ней появилась какая-то жуткая, потусторонняя сила. Если она выживет — а она смотрела так, будто собирается жить вечно, — она его уничтожит.

Паника, животная, неконтролируемая, захлестнула его с головой.

— Мне… мне нужно выпить, — пробормотал он, хватаясь за бокал обеими руками, чтобы выиграть секунду. Бренди расплескалось на стол, но он не заметил.

Ему нужно сбежать. Ему нужно подумать. Ему нужно к ней.

Взгляд упал на его правую руку. На безымянный палец, где обычно сидел массивный родовой перстень-печатка.

Спасение.

— Я не могу подписать! — выпалил он, хватаясь за первую пришедшую в голову ложь, как утопающий за соломинку. — У меня нет печати!

Сайлас нахмурился. От этого мимического движения воздух в комнате словно стал тяжелее вдвое.

— Вы носите родовой перстень не снимая, Рейнар.

— Я отдал его в чистку! Ювелиру! Вчера! — голос Рейнара сорвался на фальцет, но отчаяние придало лжи убедительность. — Камень шатался. Я побоялся потерять его. Я заберу его завтра! Без печати подпись недействительна, вы же знаете!

Он вскочил, опрокинув тяжелый стул. Грохот показался оглушительным.

— Утром! Я приду утром с печатью! Клянусь! Я всё сделаю!

Сайлас медленно поднялся. В его глазах не было разочарования — только холодный расчет мясника, который видит, что бычок пытается брыкаться перед забоем, и прикидывает, как удобнее нанести удар.

— Завтра утром, Рейнар. Не опаздывайте. И не пытайтесь играть с нами. Мы везде.

— Да! Конечно! Утром!

Рейнар вылетел из кабинета, задыхаясь, путаясь в портьерах. Он бежал через игровой зал, не видя лиц, не слыша музыки, расталкивая лакеев.

На улицу. На воздух.

Ему нужно было к Лиаде.

Мелькнула мысль — броситься к матери. В ноги, покаяться, попросить защиты. Но он тут же с ужасом отбросил её. Мать не поймет. Мать посмотрит на него тем самым взглядом, которым смотрела в детстве, когда он пачкал парадный костюм. Она спросит про долги. Она узнает, что он неудачник, который хотел стать министром, а стал пособником контрабандистов.

Нет. Она его просто уничтожит своим презрением. Или сама потащит к Ансею, чтобы спасти репутацию Дома Тарелл.

А Лиада… Лиада знала. Она предупреждала. Она единственная во всем этом проклятом городе могла знать выход. Он упадет ей в ноги, он соврет, что его заставили, что он жертва интриг… Он сделает что угодно, лишь бы не оставаться один на один с этим выбором.

POV: Родден Истрон

Кабинет Советника по Безопасности тонул в полумраке. Горела лишь одна лампа на столе, выхватывая из темноты стопку пергаментов и бледные, длинные пальцы, перебирающие листы.

Родден Истрон читал жалобу.

Официальное письмо от Начальника Департамента Дознания было составлено безупречно. Вежливое, как кобра перед броском, и такое же ядовитое. Каждая строчка сочилась бюрократической желчью:«Вы препятствуете следствию…», «Создаете угрозу национальной безопасности…», «Ваш сотрудник, магистр Дорн, саботирует проверку…».

Родден брезгливо, двумя пальцами, отложил лист в сторону.

Ему было плевать, что думает Дознание. Ему не нравилось другое.

Десять минут назад тень в углу его кабинета сгустилась, и его личный осведомитель — «слухач» — положил на край стола короткую записку.

«Замечена активность на складах „Южного Артвиза“. Карета Департамента Дознания заехала на территорию в сумерках. Герб на дверце густо замазан дорожной грязью, но по характерной зеленой окантовке колес и ковке рессор видно — транспорт казенный. Погрузка не производилась, но периметр усилен частной охраной. Офицеров таможни на территории нет».

Родден медленно постучал пальцами по полированному дереву.

Карета Дознания возит что-то на частные склады. Ночью. Минуя процедуру описи и таможенной очистки. Это не просто нарушение протокола. Это бардак.

А Родден ненавидел бардак больше, чем измену.

Если Дознание само возит улики, значит, оно их фабрикует. А если оно фабрикует улики против старых графских родов вроде Вессантов, используя ресурсы Короны, — это уже не правосудие. Это война кланов, которую ведут на его, Роддена, территории.

Кто-то заигрался. Кто-то решил, что если Хранитель Печатей (Ансей, будь он неладен) закрывает глаза на правила, то правила исчезли.

Родден протянул руку и нажал на кнопку магического звонка. Звук вышел резким, требовательным.

В дверях тут же возник секретарь.

— Милорд?

— Вызовите ко мне начальника таможенного поста Южных ворот. Немедленно. Поднимите его из постели, если придется.

Родден встал и подошел к карте города, висящей на стене. Его взгляд скользнул от особняка Вессантов к порту.

— И принесите сводку по транзиту артефактов за эту неделю. Я хочу знать, кто и что ввозил в столицу мимо моих глаз. Каждую накладную, каждую телегу.

Секретарь поклонился и исчез.

Родден остался один. В его руке сам собой сформировался тонкий, бритвенно-острый ледяной стилет. Он покрутил его между пальцами.

Кто-то зарвался. И Родден собирался ударить этого кого-то по рукам. Железной линейкой. Так сильно, чтобы переломать пальцы.

Лиада.

Вечер опустился на столицу тяжелым, предгрозовым пологом. В доме было тихо, но эта тишина казалась обманчивой, как затишье перед ураганом. Отец заперся в кабинете с письмами, а я, сославшись на мигрень, ушла к себе, чтобы через полчаса, переодевшись в темное, скользнуть к черному ходу.

Старая кладовая встретила меня запахом пыли и сушеных трав. Я села на шаткий ящик в углу, обхватив плечи руками. Ожидание выматывало сильнее, чем страх. Каждая минута тянулась, как час.

Когда дверь наконец скрипнула, я едва не вскрикнула.

Ривен вошел бесшумно, как сквозняк. От него пахло речной сыростью, тухлой рыбой и дешевым портовым элем. Он выглядел уставшим: под глазами залегли тени, а привычный жест — потирание левого предплечья — стал еще более нервным.

— Ну? — выдохнула я, поднимаясь ему навстречу.

Он прислонился спиной к двери и криво усмехнулся.

— Вы были правы, госпожа. И насчет склада, и насчет суеты. Там сейчас настоящий муравейник.

— Рассказывай. Все, что видел.

— Я нашел четвертый