Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева

— Можете, — согласилась я. — Но не отправите.

— Это почему же?

— Потому что вы меня боитесь.

Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать. Но, сказав их, я поняла — это правда. Чистая, простая правда.

Они боялись. Все пятеро. Боялись того, что я могла сделать. Боялись големов, которых я могла пробудить. Боялись армий, которых я могла создать. Боялись того, что случится, если я выйду из-под контроля.

Именно поэтому они не убили меня сразу. Не бросили в темницу. Поселили в башне, которую никто не мог войти без приглашения. Держали на виду, но на расстоянии.

— Я не враг вам, — сказала я, и голос мой прозвучал устало. — Я не хочу власти. Не хочу армий. Я хочу делать полезные вещи и жить спокойно. Но если вы будете относиться ко мне как к преступнице, как к угрозе… что ж. Тогда у нас проблемы.

Архимаг Огня медленно опустился обратно в кресло. Жар спал.

— Довольно, — снова произнёс Архимаг Земли. — Все сказали, что хотели. Теперь давайте перейдём к делу.

Он посмотрел на меня. В его тёмных глазах что-то мелькнуло — одобрение? Насмешка? Интерес?

— Мей. Совет решил дать тебе возможность доказать свою… полезность. Не словами — делами. У нас есть задание для тебя.

Я ждала.

— Городская канализация, — произнёс он.

Я моргнула.

— Что?

— Старые тоннели под Вингардом. Им больше пятисот лет. Они засорены, частично обрушены. Каждый год, во время весенних дождей, нижние кварталы города затапливает нечистотами. Болезни, грязь, вонь. Нам нужен механизм, который сможет очистить эти тоннели. Без привлечения рабочих, которые отказываются туда спускаться.

Канализация.

Они хотят, чтобы я — техномаг, пробудившая древнего голема, спасшая торжище — чистила их выгребные ямы.

Я посмотрела на остальных архимагов. Торжество в глазах Архимага Огня. Холодное удовлетворение Архимага Воды. Нервная ухмылка Архимага Воздуха. Фальшивое сочувствие Архимага Жизни.

И спокойный, непроницаемый взгляд старика.

Внутри меня что-то кипело. Желание развернуться и уйти. Вернуться в харчевню, к своим механизмам, к своей жизни. Послать этот Совет, эту Академию, этот проклятый город куда подальше.

Но я понимала — не выйдет. Они не оставят меня в покое. Техномаг, способная пробуждать големов, — слишком опасная фигура, чтобы позволить ей исчезнуть. Если я сбегу, за мной придут. Инквизиция, стража, наёмники — кто угодно. И тогда пострадают Тара и Лукас.

Единственный способ получить хоть какую-то свободу — доказать, что я не угроза. Переубедить их. Хотя бы часть из них. Это займёт время. Много времени. Но время у меня есть.

Я усмехнулась.

— Канализация. Конечно. Я всё сделаю.

Архимаг Огня моргнул. Явно не ожидал такой покорности после моей недавней вспышки.

— Вот и отлично, — Архимаг Воды поднялась из кресла, давая понять, что аудиенция окончена. — Инквизитор Сорен обеспечит тебя планами тоннелей. Срок выполнения — два месяца.

— Поняла.

Я развернулась и пошла к выходу. Сорен отделился от стены, последовал за мной. Мы молчали, пока шли по коридорам Академии. Студенты шарахались от нас, прижимались к стенам, шептались за нашими спинами. Я не обращала внимания. Смотрела прямо перед собой, считала шаги.

Молчали, пока спускались по лестнице. Пока проходили через холл с магическим фонтаном. Пока выходили под дождь, который за время аудиенции стал ещё сильнее.

Молчали, пока садились в карету и кучер направлял лошадей прочь от Академии.

Только когда здание скрылось за поворотом, я позволила себе заговорить.

— Канализация, — я откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза. — На побережье — наводнения. На севере — пожары, которые невозможно потушить. На западе — разломы в земле, отравляющие целые деревни. Люди гибнут сотнями. Но нет. Канализация Вингарда — вот что действительно важно.

Сорен молчал.

— Они не хотят моей помощи, — продолжила я. — Они хотят меня унизить. Показать, где моё место. Ткнуть носом в дерьмо — буквально.

— Да, — просто сказал он.

Я открыла глаза, посмотрела на него.

— Я не мог вмешаться. Не сейчас. — Он встретил мой взгляд, и в его глазах было что-то похожее на сожаление.— Мей, я понимаю твою злость. Но ты должна понять, не все в Совете думают одинаково.

— Правда? — я горько рассмеялась. — А мне показалось, они были весьма единодушны в своём презрении.

— Трое из пяти — да. Архимаг Огня, Гален, ненавидит всё, что не может контролировать огнём. Архимаг Воды, Серена, не доверяет никому и ничему по определению. Архимаг Воздуха, Тирион… — он замялся. — Тирион сложнее. Он учёный, исследователь. Его интересуют возможности, а не политика. Сейчас он следует за большинством, но если ты покажешь ему что-то по-настоящему интересное, он может изменить мнение.

— А остальные двое?

— Архимаг Жизни, Велара. Она помнит времена, когда техномагия помогала целителям. Механические руки для сложных операций. Устройства для поддержания жизни. Она не против тебя. Просто… осторожна. Не хочет идти против большинства, пока не уверена, что это безопасно.

Я кивнула. Трусость, прикрытая осторожностью. Знакомая история.

— И пятый? Старик?

Сорен помолчал, словно подбирая слова.

— Архимаг Земли. Мастер Корвин.

— Он странный, — сказала я. — Смотрел на меня иначе, чем остальные. И они его слушались, даже огневик этот, Гален.

— Мастеру Корвину больше двухсот лет, — Сорен понизил голос, хотя в карете кроме нас никого не было. — Он помнит времена до Войны Стихий. До запрета. Говорят, он был другом техномагов. Учился вместе с ними, работал бок о бок.

— И после запрета он остался в Совете?

— Он слишком силён, чтобы его трогать. И слишком умён, чтобы давать повод. — Сорен посмотрел в окно. — По силе ему равных нет во всём королевстве. Даже остальные архимаги вместе взятые не смогли бы его одолеть, если бы он решил сопротивляться.

— Тогда почему он не защитил меня там, в зале? Если он за техномагию?

— Потому что мастер Корвин никогда ничего не делает просто так, — Сорен повернулся ко мне. — Каждое его слово, каждый жест — часть какого-то плана. Он не вмешался сегодня, значит, ему это было не нужно. Или он хотел посмотреть, как ты справишься сама.

Я вспомнила тот странный, оценивающий взгляд. Интерес в глубине тёмных глаз.

— Это он настоял на том, чтобы поселить тебя в башне, — вдруг