Харчевня «Три таракана». История основания вольного города - Юлия Арниева
Я резко выпрямилась.
— Что?
— Когда Совет решал, где тебя разместить, были разные предложения. Казармы при Академии. Комната в одной из гостиниц под надзором. Даже камера в Инквизиции — это предложил Гален. Но мастер Корвин сказал, что башня подойдёт лучше всего. И никто не стал спорить.
Башня. Проклятая башня, которую все боятся. Которая не пускает магов.
— Он точно хочет, чтобы техномагия вернулась? — я усмехнулась. — Засунуть меня в место, которое местные обходят за милю?
— Да, — Сорен кивнул. — Я уверен. Мастер Корвин странный. Непредсказуемый. Но он не враг техномагии. Скорее… союзник, который играет в свою игру.
— И какую игру?
— Не знаю. Но если он поселил тебя в башне — значит, у него была причина. И я думаю, мы скоро узнаем, какая.
Карета катила по мокрым улицам Вингарда. Дождь барабанил по крыше, стекал по окнам мутными потоками.
Я думала о старике с глазами, похожими на древесные корни. О башне, которая не пускала магов. О схеме на потолке чердака. О канализации, которую мне предстояло чистить.
И о том, что иногда самые грязные задания оказываются началом чего-то большего.
— Ладно, — сказала я. — Начнём с канализации. А там посмотрим…
Глава 5
Карета остановилась у ворот башни, и я почти вывалилась наружу, так хотелось поскорее оказаться дома. Дома. Странно было называть этот мрачный каменный мешок домом, но прямо сейчас даже он казался убежищем.
— Мей, — Сорен окликнул меня, прежде чем я успела захлопнуть дверцу. — Я пришлю планы тоннелей завтра. И… ты справишься.
— Конечно, — буркнула я.
Он хотел сказать что-то ещё. Я увидела, как дёрнулись его губы, как он подался вперёд. Но я уже шагала прочь, по заросшей дорожке к двери башни. Не оборачивалась. Не прощалась. За спиной щёлкнул кнут, заскрипели колёса, зацокали копыта по брусчатке. Карета уехала, и звук её постепенно растворился в вечерней тишине.
Только тогда я позволила себе остановиться.
Прислонилась спиной к холодному камню стены, он был шершавым, неровным, и холод проникал сквозь ткань одежды, заставляя кожу покрыться мурашками. Закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Ещё раз. Ещё.
Канализация.
Они хотят, чтобы я чистила их выгребные ямы.
Внутри что-то дрожало — не то смех, не то рыдания, не то крик, который рвался наружу. Я не могла понять, что именно и не хотела разбираться. Просто стояла и дышала, чувствуя спиной холодный камень, слушая, как ветер шуршит в ветвях старого дуба у ворот.
Дрожь постепенно унялась. Я оттолкнулась от стены и толкнула дверь.
Запах дыма ударил в нос ещё в холле. Не пожар, я сразу это поняла. Не тот густой, удушливый дым, от которого слезятся глаза и перехватывает горло. Просто что-то горело на кухне.
— Лукас! Тара! — я рванулась вперёд, забыв про усталость.
— Мей! — радостный вопль откуда-то сверху. Топот ног по лестнице. Мальчик слетел вниз, перепрыгивая через две ступеньки, чуть не упал на последней, удержался за перила и врезался в меня с разбегу.
Маленькие руки обхватили меня, как клещи. Он уткнулся лицом мне в живот, и я почувствовала, как дрожит его худенькое тело.
— Ты вернулась! — голос был приглушённым тканью рубашки. — Ты вернулась, вернулась, вернулась!
— Вернулась, — я машинально погладила его по голове. Волосы были спутанными, пахли дымом и чем-то сладковатым — наверное, тем самым, что горело. — Конечно, вернулась. Куда я денусь?
Он задрал голову, глядя на меня снизу вверх. Глаза были круглыми, блестящими — честные-пречестные, как у котёнка, который только что уронил вазу и надеется, что никто не заметил.
— Что горит? — спросила я.
— Ничего не горит! — он замотал головой так энергично, что волосы хлестнули его по щекам. — Ну, то есть… горело. Немного. Но уже не горит! Просто каша… ну… пригорела. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть!
— Чуть-чуть, — раздался голос Тары.
Орчанка появилась на лестнице, ведущей из кухни, вытирая руки о тряпку.
— Котелок теперь скрести до второго пришествия Великого Шамана, — продолжила она мрачно. — Я отвернулась на минуту — на одну минуту! — а он решил, что умеет готовить.
— Я хотел помочь! — Лукас отлепился от меня и надулся, как воробей в холодный день. — Ты сказала, что устала таскать воду с первого этажа на второй, и я подумал, что приготовлю кашу, будет сюрприз! И…
— И чуть не сжёг кухню.
— Не сжёг же!
— Потому что я успела.
— Я бы справился!
— Ты залил крупу холодной водой и поставил на огонь, не помешивая. Она пригорела ко дну за три минуты.
— Я не знал, что надо мешать!
— Ладно, — я подняла руку, прерывая спор. — Каша подождёт. Мне нужно… мне нужно сесть.
Что-то в моём тоне заставило их замолчать. Тара нахмурилась, внимательно разглядывая моё лицо, как разглядывают раненого воина после битвы.
— Плохо прошло? — спросила она.
— Можно и так сказать.
Мы прошли на кухню. Там действительно пахло гарью. На столе стоял многострадальный котелок с тем, что когда-то было кашей, а теперь напоминало слой угля на дне. Чёрное, спёкшееся, намертво прикипевшее к чугуну.
Но огонь в камине горел ровно, Лукас научился его контролировать, это было заметно. Чайник посвистывал на треноге, выпуская тонкие струйки пара. И кто-то — Тара, наверное — уже нарезал хлеб и сыр, разложив их на деревянной доске.
Я опустилась на лавку у стены. Ноги гудели, словно я весь день таскала камни. Голова была тяжёлой, как тот самый чугунный котелок.
Тара села напротив, скрестив руки на груди. Лукас пристроился рядом со мной, прижавшись тёплым боком, как щенок, который ищет защиты.
— Рассказывай, — велела орчанка.
И я рассказала.
Слова лились сами — медленно, тяжело, как патока на морозе. Рассказала, как карета подъехала к Академии — этому белому мраморному чудовищу с колоннами в три человеческих роста. Как мы с Сореном шли по бесконечным коридорам, а студенты в цветных мантиях расступались перед нами и шептались за спиной. «Это она? Техномаг? Та самая?»
Рассказала, как вошли в Зал Проверки — круглое помещение с куполообразным потолком, на котором сияли нарисованные созвездия. Как стояла на каменном полу, а передо мной полукругом возвышались пять кресел. Пять тронов. Пять архимагов.
— Их было пятеро, — говорила я, не отрывая глаз от пламени.
