Легион Лазарей - Эдмонд Мур Гамильтон
Он не пытался дотянуться до Шеринга, потому что знал, это невозможно, и для того всё равно не было причин. Он позволил своему разуму расшириться и блуждать по тёмным как ночь пространствам за орбитой Сатурна, за Ураном и Нептуном, за чёрной и холодной тушей Плутона. Он не видел корабля и не касался разума лазаря, и поэтому он знал, что они по-прежнему держат плащ, всё ещё укрываясь от возможного предательства. Он отвернул свой ум и пожелал им удачи.
— Мы ушли от Марса, — сказал Беллавер. — Куда дальше?
— Вон туда, — сказал Хирст и указал. — К Солнцу.
Яхта свернула и легла на новый курс, навстречу далёкому ослепительному свету Солнца.
— Где конкретно он находится? — спросил Беллавер.
— Можешь ли ты доверять каждому человеку в своей команде? — спросил Хирст. — Можешь ли ты быть уверен, что никто из них не сбежит, когда мы остановимся на заправку? Помни, ты не единственный, кто сейчас знает о звездолёте.
— Ты мог бы сказать мне.
— Ты слишком нетерпелив, Беллавер. Ты хотел бы отправиться прямо туда, но это будет не так просто. У них есть защита. Мы должны быть осторожны, иначе они уничтожат корабль, прежде чем мы до него доберёмся.
— Или закончат свои реле и уйдут, — Беллавер послал Хирсту долгий взгляд. — Я буду доверять тебе, потому что я должен. Но я не размениваюсь на пустые угрозы. И я всё сделаю так, чтоб не возникло никаких мыслей об убийстве. Тебе лучше найти мне этот корабль, Хирст.
С тех пор Беллавер почти не спал. Он шагал по коридорам, часто заходил на мостик и смотрел на Хирста с грызущим мучительным сомнением. Хирст начал испытывать к нему нечто отдалённо напоминавшее жалость, какую мог бы чувствовать к человеку, страдающему некой болезнью, вызванной собственной неумеренностью.
* * *
Яхта прошла орбиту Земли, заправилась на неприметной космической станции и ускорилась. Хирст продолжал отвлекать Беллавера, приказывая время от времени менять курс, чтобы тот был счастлив. Время от времени он позволял своему разуму бродить по тёмным пространствам, от которых они с каждой секундой уходили всё дальше. Каждый раз это требовало больших усилий, но до сих пор не нашлось никаких признаков звездолёта или его базы, и поэтому он знал, что работа пока ещё продолжается.
К тому времени, как яхта достигла орбиты Венеры, вокруг неё собрался похожий на веер хвост из других кораблей, приведённых известием, что Беллавер на пути к звездолёту. Постоянный контакт держали правительственные патрули.
— Они не вправе вмешиваться, — заявил Беллавер. — Я получил официально подтверждённое право на пользование этим кораблём.
— Конечно, — сказал Хирст. — Но тебе лучше быть первым, кто его найдёт. Фактическое владение, ты в курсе. Потерпи немного. Введи их в заблуждение. Теперь они уверены, что знают, куда ты идёшь.
— Разве нет? — сказал Беллавер, глядя на сверкающую искру, которой был Меркурий. — Больше идти некуда.
— Разве некуда?
Беллавер уставился на него, сузив глаза.
— Легенда о Вулкане была разоблачена первыми исследователями. Внутри орбиты Меркурия нет мира.
Хирст ментально взглянул в сторону Плутона. По-прежнему ничего. Он вздохнул и легко ответил:
— Тогда не было. Теперь есть.
Он бесстыдно смотрел в недоверчивое лицо Беллавера.
— Вспомни, это лазари, а не люди. Они построили для себя убежище, где никто и подумать не мог. Не планета, конечно, просто плавучая мастерская. Спутник. И теперь ты знаешь. Так что ты можешь позволить им обогнать тебя на пути к Меркурию.
— Хорошо, — тихо сказал Беллавер. — Хорошо.
Они прошли мимо Меркурия, затерявшегося в лучах солнца, и лишь несколько кораблей продолжали идти за ними далеко позади. Остальные задержались, обыскивая скалистые долины Сумеречного пояса и мрачные ледяные поля тёмной стороны.
И теперь Хирсту нужно было открывать карты, и он это понимал. Когда спутник внутри орбиты Меркурия не появился ни физически, ни на экранах детекторов, больше не могло быть никакой лжи. Он разгонял свой разум и уходил к холодным планетам, кружа там, куда едва доходил солнечный свет, и он страдал, молился и надеялся, его план удасться. И вдруг плащ оказался сброшен, и за Плутоном он увидел одинокий обломок скалы, весь издолбленный цехами и жилыми пещерами, и большой корабль, стоящий на равнине в милю длиной с плывущими над головой звёздами. Вот корабль поднялся с равнины, рванулся вверх, и вдруг его не стало.
Хирст горько сожалел, что его не было на борту. Но он сказал Беллаверу:
— Теперь ты можешь прекратить свои поиски. Они улетели.
Он наблюдал, как Беллавер умирал, стоя на ногах прямо, продолжая дышать, но умирал внутри с последним уходом надежды.
— Я подозревал, что ты врал, — уронил он, — но это был мой единственный шанс.
Он кивнул, глядя на зашторенный иллюминатор с невыносимым пламенем с другой стороны. И заговорил ровным мертвенным голосом:
— Что если высадить тебя здесь, связанного, в спасательной шлюпке, направленной прямо к Солнцу. Да. Я мог бы придумать подходящую историю.
Тем же безжизненным голосом он позвал своих людей. Как вдруг яхта едва не перевернулась, содрогаясь от завихрений какой-то колоссальной энергии. Хирста и остальных расшвыряло, отбросив к перегородкам, свет погас, и огоньки приборов погасли.
С той стороны иллюминатора на противоположной Солнцу стене из ничего материализовалась огромная тёмная форма и зависла рядом с яхтой.
Хирст услышал в своем разуме сильный и ясный голос Шеринга.
— Разве я не говорил тебе, что братство своих не бросает? Кроме того, не могли же мы сделать из тебя лжеца, ведь правда?
Хирст рассмеялся, немного истерично. Он заговорил с Беллавером:
— Вот твой звездолёт. И Шеринг говорит, что если я не буду жив, когда он явится за мной на борт, они не станут так же осторожничать с деформацией пространства при уходе, как при появлении.
Беллавер не сказал ничего. Он, не разговаривая, сидел на палубе, куда его отбросил удар. Он так и сидел там, когда Хирст прошёл через шлюзовую камеру в шлюпку звездолёта, и не шелохнулся даже тогда, когда громадный корабль бесшумно исчез в гиперпространстве, которое отворил разум лазарей, уходя в безграничную свободу Вселенной, где вечно мчат сквозь бесконечность вращающиеся галактики, и ярко горят звёзды, и нет ничего, что остановило бы марш Легиона Лазарей. И
