Вечерние волки - Елена Булганова
– Пошли-ка отсюда, – рука Тобольцева нащупала мою ладонь, крепко сжала. Но я не сдвинулась с места, потому что… поздно было уже двигаться. За мостиком, между каменными колоннами – остатками еще царских построек – замелькали в траве серые спины, вой резанул по ушам. Серое полчище стремительно приближалось к нам.
– Давай сюда, за мной! – Володя уже тянул меня куда-то под мост, ноги вязли в размокшей почве, густая осока опутывала лодыжки. – Слушай, в крайнем случае лезем в воду, поняла?
– Ага…
Вдруг еще один звук добавился к вою – лай, злобный, сорванный, истеричный, но такой родной. Источник этого звука находился дальше, но надрывался так, что заглушал подвывания. Мы застыли, вслушиваясь.
– Кажется, удаляются, – через минуту шепнул мне в самое ухо Тобольцев. – Преследуют пса. Так, теперь давай в темпе.
Парой мощных рывков он выволок меня на прочную почву, после чего мы почти бегом припустили к выходу в лесопарковую зону, пачкая песочную дорожку выливающейся из обуви грязюкой.
– Это что было? – задыхаясь, на ходу пропыхтела я. – Волки? Откуда?
– Понятия не имею, но, похоже, этот город больше ни от чего не застрахован, – не особо оптимистично отозвался мой спутник.
Остаток пути нам повезло проделать без приключений, хотя идти по лесной дороге было очень страшно. Я облегченно вытолкнула скопившийся в груди лишний воздух, лишь когда увидела впереди мрачные стены монастырских строений и множество народа за оградой.
На паперти лежал Нерон, тяжело поводил боками, его холку украсила свежая рана, которую уже обработали йодом, даже шерсть сперва выстригли. Раньше, как можно догадаться, была и перевязка – окровавленный бинт с сильно изжеванными концами валялся тут же, втиснутый в землю тяжелой передней лапищей.
– Нероша, кто же так тебя? – пробормотала я, наклоняясь, чтобы почесать пса за ухом. По времени он не мог быть нашим спасителем, но, похоже, не остался в стороне от новой напасти. Нерон приветливо проворчал что-то, окинул нас внимательным взглядом и вновь уронил голову на лапы.
В храме служил отец Анатолий и еще несколько незнакомых священников, Кирилл, тоже в облачении, выполнял непонятные нам обязанности, так что пришлось набраться терпения и ждать. Я боялась, что Володя распсихуется из-за вынужденной задержки, но он стоял спокойно, внимательно слушал слова молитв и негромкие, берущие за душу напевы хора. Солнечный свет, что пробивался через узкие бойницы окон, и трепещущие огоньки сотен свечей не могли рассеять полумрак. Народу было множество, и все время подходили новые, так что к концу службы мы оказались буквально вжаты в стену. Тут нас отыскал Оленин, поманил к выходу из храма.
– У вас все в порядке? – напряженным голосом задал он первый вопрос.
– Не особо, – покаянно вздохнул Володя. – Не уследил я за Никой, просто не ждал от него такой прыти: парень свистнул машину и сейчас неизвестно где, возможно, давно уже за пределами города.
– Я ожидал чего-то подобного, – пробормотал Кирилл. – Не переживай, ты же не смог его связать или что-то в этом роде.
– Да я бы связал, не проблема. Если бы четко понимал, для чего это нужно. Но ты, друг, ничего ведь не объясняешь толком…
Кирилл молча присел на корточки рядом с псом, который одним глазом вроде как спал, другим мониторил окрестности, осторожно провел ладонью вдоль холки.
– Что, Нерон, развязался уже? А я-то старался, полчаса на перевязку угрохал…
– Кто его так? – спросила я.
– Ну, он ночью услышал что-то в лесу, сразу бросился туда. Боялись, что уже не увидим бедолагу больше, но он вернулся – вот с этим украшением.
– Он услышал вой? – уточнил Тобольцев. – Похоже, волки все же объявились на арене событий?
– Ну, если чего-то упорно и долго бояться – однажды оно точно возникнет, – скупо подметил Кирилл – ему явно не терпелось узнать, зачем мы вновь пожаловали.
– Нужно поговорить, – сказала я. – Отец Анатолий скоро освободится?
– На него не рассчитывайте, – мотнул головой наш однокурсник. – Сейчас пойдут отпевания, много, сплошной чередой. Может, вы для начала мне расскажете, в чем дело?
– Конечно. Просто хотели сразу вам обоим…
– Пойдемте в трапезную, – оглядевшись, принял решение Кирилл.
Так мы снова оказались в том уютном, хотя и прохладном помещении, где я вчера только пыталась говорить с Никой, а потом впервые по-настоящему молилась перед иконами. Кирилл извлек из подвесного шкафа термос, поставил на стол.
– Теперь вот все по старинке, утром воду в котле на костре кипятили.
– Погоди с чаем, сначала обсудим наши новости. Давай, Савка, рассказывай, – распорядился Володя. В этот момент он особенно был похож на Матвея из моего сна – и я с торопливой уступчивостью Маши изложила свои сны по третьему разу. Сначала от неловкости даже язык с трудом ворочался, пылали щеки – каждую секунду Оленин мог высмеять меня, оборвать, сказать, что это не имеет к делу ни малейшего касательства.
Но он слушал очень внимательно, на лице все больше проявлялось изумление, даже некий детский восторг, что ли. Когда я закончила, он молчал какое-то время, пока Володя не толкнул его локтем. Тогда Кирилл встрепенулся и произнес:
– Это поразительно, Савватия, но ты невероятно четко увидела события столетней давности. Ну, в смысле – фактическая сторона совпадает, ведь сами эти картинки из прошлого никому больше не известны.
– Это потому, что я потомок той девушки, Маши?
– Возможно…
– Кирка, пожалуйста, давай-ка расскажи нам, что тебе известно, – вроде как попросил Володя, но больше смахивало на то, что он готовится вытрясти признание любым возможным способом.
Но и сам Кирилл сегодня был гораздо сговорчивее:
– Хорошо, раз вы все равно знаете о проклятии, то и скрывать факты нет смысла. Но на самом-то деле нам мало что известно. Поиск свидетельств по той давней истории начался всего пару лет назад, сто лет – слишком большой срок. Уже и власть сменилась, и архивы многие были уничтожены.
– Короче, говори что знаешь! – взмолилась я, страстно желая узнать судьбы оставшихся троих ребят.
– Если короче, то так все и было, как Савватия видела в своем сне. Матвея арестовали тогда же, на монастырском дворе, те самые власти из района подкатили как раз в момент расстрела. Точнее, арестовали поначалу всех троих, но уже вечером Машу и Святослава отпустили, поскольку Матвей отрицал хоть какое-то их участие в случившемся. Его самого тоже выпустили через пару недель, учли контузию и ранение, ну и его подвиги на гражданской войне. А потом нужно
