Тайга заберет тебя - Александра Косталь

Были здесь школьники и постарше, и странные существа, что танцевали вокруг костра, – их Слава не сразу заметил, спутав с дымкой.

Он уже был с ними знаком.

Все дети оказались охвачены весельем, которое постепенно передавалось и ему. А еще все они были седыми до кончиков волос и имели светлые глаза.

Он обернулся, находя тетю Ирину взглядом у границы поляны, но сразу же был увлечен другом в круг танцующих. Они извивались, так что больше было похоже, будто у них судороги, а фигуры их постепенно прорисовывались из дыма, сквозь который был различим скелет.

– Это мой лучший друг, – гордо заявил Дима, указывая на самое высокое существо из круга.

При виде Славы его глаза зажглись ярче любого костра.

Владимир знал Иринку еще со школы.

Так вышло, что, сколько их ни пересаживали, эти двое оказывались за одной партой.

Сначала та была капризной веснушчатой девчонкой, готовой дать в глаз за любое замечание по поводу внешности – наверное, именно поэтому шутки Володи всегда обходили ее стороной. Она хорошо училась и даже давала списывать, в ответ на что просила всего лишь таскать портфель – это на самом деле было не такой уж большой жертвой ради четверти без троек и отцовского ремня в придачу. Уже потом он понял, что так Иринка красовалась перед другими девчонками: мол, приручила главного хулигана класса, завидуйте.

Володя учиться не любил, предпочитая домашним заданиям гаражи и секцию бокса. Но ближе к шестому классу его списали с соревнований из-за падающего зрения, и от избыточной энергии стали страдать одноклассники. К тому времени он уже полностью отпустил ситуацию с учебой, так что даже списывать у Иринки было лень, поэтому он предпочитал зарабатывать авторитет в школе. Никто не смел попасться ему на глаза, что говорить про то, чтобы пнуть рюкзак или занять его с друзьями место в столовой. Девчонкам это нравилось, и стоило Володе появиться, как они начинали хихикать и краснеть.

Все. Кроме Иринки.

Она, ведьма такая, к тому времени успела отрастить такое самомнение, что считала смотреть на него ниже своего достоинства. Его это бесило и вызывало такой бешеный азарт, какой не могла подарить ни одна драка. Все одноклассницы и девочки со двора ушли на второй план – все мысли его постепенно заняла Иринка.

Она к тому времени спрятала волосы под цветастым платком, который девчонки шепотом обсуждали и называли «бабским», но прямо заявить боялись – помнили, как она раньше била всех подряд.

Удивительно получилось: когда Володя почувствовал свою силу, Иринка уже успокоилась и научилась некоему смирению.

На самом же деле платок появился не из-за стремления к Богу, а из-за неудачных экспериментов с волосами. Однажды из-под линии ткани выбился светлый, даже седой волос, хотя она всю жизнь была русой. Володя решил, что платок – временная мера, но через полгода и ее брови поседели, а платок она так и не сняла. Медленно с лица исчезли веснушки, а яркие зеленые ведьминские глаза выцвели до серого.

Иринка стала походить на мертвую царевну, и ни время года, ни поцелуй любви не могли снять с нее это проклятие.

А Володя пытался. Он наивно думал, что она так выглядит из-за страданий по нему, и ожидал оваций, когда пригласил ее на новогоднюю дискотеку. Специально сделал это при всем классе, чтобы произвести еще больший фурор.

Казалось, все замерли в ожидании ответа. Тот был уверен – сейчас она порозовеет, как другие девчонки, глаза заблестят, и она даже не сможет вымолвить согласие, и станет кивать, как болванчик, потеряв дар речи.

Но вместо этого Иринка вдруг подняла на него глаза, полные слез. Володя опешил, не понимая, от счастья это она или его слова успели ее обидеть. Пока он размышлял, соседка по парте всхлипнула, закрывая лицо руками, и бросилась прочь. Он только и успел поймать ее за руку, но в ответ получил звонкую пощечину.

У Володи даже искры посыпались из глаз, но не из-за силы удара, нет, рука у Иринки ослабела с годами – от злости. От заполняющей грудь ярости, которую вызывало осознание ее жеста.

Как она посмела влепить ему пощечину при всем классе?

– Держись от меня подальше, – шепнула та все так же немного непонимающе, но отнюдь не самодовольно.

Она будто сама испугалась то ли своего жеста, то ли всей ситуации и смотрела на Володю обвинительно, мол, сам довел. А он в свою очередь не понимал, чем такое безобидное приглашение, которое, по его расчетам, должно было быть встречено аплодисментами, так ее обидело.

– Дура! – крикнул тот ей вслед, когда Иринка сорвалась с места и поспешила сбежать из класса.

На следующем уроке она не появилась, а портфель ее забрала подруга. Володя хотел за ней проследить, но один из друзей смог выпросить у отца жигуль, и они ввосьмером поехали кататься. Девчонку на дискотеку он нашел в этот же вечер и думать забыл о сумасшедшей Иринке.

До конца года они так и не говорили ни разу – Володе гордость не позволяла подойти первым, да и отношения с Любой, которая стала внезапной заменой, начали набирать все более серьезные обороты. Соседка по парте вовсе забылась. Она стала все меньше разговаривать, все реже приходить в школу и все сильнее кутаться в свой цветастый платок.

Володя поступил в техникум, Люба осталась до десятого класса и периодически рассказывала о происходящем в поселке. После выпуска Иринка исчезла отовсюду, и мелькала разве что в окнах материнского дома. Даже к двору ей выходить будто запрещалось – Люба жила по соседству и могла наблюдать за ней каждый день. Потом и она уехала, поступила в институт в том же городе, что и он, и они возобновили отношения. В поселок оба вернулись уже с обручальными кольцами. Когда мать Любы умерла от сердечного приступа, молодожены стали жить в ее доме, напротив Иринкиного.

У той к этому времени уже была шестилетняя дочь. Ирина стала представляться вдовой, но Люба критично поджимала губы, мол, ни о каком муже никто никогда не слышал.

Несмотря на все предрассудки, Лена оказалась милой, воспитанной девочкой, если не сказать запуганной собственной матерью. Она все так же почти не появлялась в поселке, и все дела за нее выполняла дочь.

Со временем Люба оттаяла по отношению к Ирине, словно смирившись, что школьные разборки позади и Владимир никуда не денется. В гости друг к другу они,